Повторяемъ: мы не дѣлаемъ себѣ иллюзій; современное крестьянство въ наиболѣе зажиточной и, слѣдовательно, внѣшне даже культурной части, можетъ служить реакціи, но отсюда слишкомъ далеко еще до воплощенія всего крестьянства въ образѣ гориллы.
Въ "стилизованномъ" изображеніи крестьянина гориллой отражается ничѣмъ не оправдываемое обывательское презрѣніе къ крестьянину и страхъ передъ нимъ, какъ передъ дикимъ звѣремъ,-- тотъ самый страхъ, во имя котораго другой мѣщанинъ, но уже на "этической" почвѣ,-- М. Гершензонъ, старался увѣрить насъ, что "намъ не только нельзя мечтать о сліяніи съ народомъ,-- бояться его мы должны пуще всѣхъ казней власти и благословлять эту власть, которая одна своими штыками и тюрьмами еще ограждаетъ надъ отъ ярости народной" {"Вѣхи" 4-е изд. М. 1909, стр. 89.}.
Только у самыхъ закоренѣлыхъ мѣщанъ подобное отношеніе къ крестьянину можетъ вызвать сочувствіе. Но къ счастью міръ состоитъ не изъ однихъ мѣщанъ, и литература сильна не ихъ сужденіями и оцѣнками!..
V.
Остается разсмотрѣть, какъ относится Андреевъ къ классу богатыхъ людей. Здѣсь положеніе Андреева было весьма удобное. Уже такъ давно положено -- видѣть въ богатыхъ только одни пороки. Презрѣніе къ "буржуазіи" къ "буржуямъ" -- требованіе хорошаго тона для всѣхъ литературныхъ направленій. Даже мистическіе анархисты и декаденты неуклонно выражаютъ свое величайшее презрѣніе къ сытымъ, самодовольнымъ, ограниченнымъ мѣщанамъ -- буржуа.
Но и здѣсь Андреевъ не соблюлъ чувства художественной мѣры и такта. Передъ нами рядъ каррикатуръ -- иногда злыхъ и мѣткихъ, иногда до такой степени одностороннихъ и неправдоподобныхъ, что прямо дѣлается досадно за талантливаго писателя.
Нечего, конечно, и говорить, что всѣ богатые люди безъ изъятія выставлены тупыми, грязными, жирными обжорами, страшными трусами, дрожащими за свою утробу, людьми безжалостными и лицемѣрными циниками, которые не вѣрятъ ни въ Бога, ни въ чорта, -- готовые звать на помощь того или другого,-- кто бы ни помогъ въ бѣдѣ.
Противный животный трепетъ испытываютъ они при приближеніи возставшихъ бѣдняковъ. Только прикидываются защитниками культуры и искусства. Они вздыхаютъ о ней, пока вину разрушенія культуры можно взвалить на возставшихъ бѣдняковъ. Но какъ только выясняется, что бунтъ можно усмирить новоизобрѣтенными снарядами, отъ которыхъ однако пострадаютъ и произведенія искусства -- для богатыхъ нѣтъ колебаній: пусть гибнутъ національныя сокровища,-- только бы они остались цѣлы.
-- Мы можемъ погибнуть, вотъ что важно. Мы!
-- Мы!