Царь-Голодъ встаетъ на своемъ предсѣдательскомъ мѣстѣ и громко говоритъ:
-- Господа судьи, прошу васъ сдѣлать видъ размышляющихъ.
Всѣ судьи на нѣкоторое время принимаютъ видъ размышляющихъ: морщатъ лбы, смотрятъ къ потолокъ, подпираютъ носъ пальцемъ, вздыхаютъ и вообще, видимо, стараются. Почтительное молчаніе. Затѣмъ въ томъ же почтительномъ молчаніи, съ глубоко-торжественными и серьезными лицами Судьи встаютъ и всѣ сразу поворачиваются къ Смерти. И также всѣ сразу медленно и низко кланяются ей и вытягиваются ей навстрѣчу. И Смерть, быстро вставъ, стучитъ кулакомъ по столу и кричитъ скрипучимъ голосомъ:
-- Осужденъ во имя дьявола.
Такимъ же путемъ судьи, дѣлающіе видъ размышляющихъ, осудили молодую мать, убившую своего голоднаго ребенка, осудили мальчика, укравшаго для больной матери яблоко,-- здороваго работника, потому что онъ честенъ и силенъ.
-- Слишкомъ честенъ и силенъ. Сегодня онъ еще послушенъ, но кто же поручится за завтрашній день... Сильные рабы опасны даже, когда они послушны...
Заканчивается эта оргія правосудія великолѣпной рѣчью предсѣдателя суда -- Царя-Голода, восхваляющаго судъ.
-- Подчиняясь только законамъ вѣчной справедливости, чуждые преступной жалости, равнодушные къ мольбамъ и проклятіямъ, мы (судьи) озарили землю свѣтомъ человѣческаго разума и великой святой правды. Ни на одну минуту не забывая, что основа жизни -- справедливость, мы въ свое время распяли Христа и съ тѣхъ поръ до сегодня продолжаемъ украшать Голгоѳу новыми крестами...
VI.
На чьей сторонѣ Андреевъ? Съ одной стороны, онъ какъ будто противъ богатыхъ. Ихъ онъ рисуетъ наиболѣе черными красками, имъ удѣляетъ весь сарказмъ, всю желчь своего негодованія.