Но, съ другой стороны, онъ и не съ бѣдняками.
Многое отталкиваетъ его отъ бѣдняковъ. Они жалки, убоги, голодны. Они ничего не понимаютъ. Они способны только на бунтъ "безсмысленный и безпощадный". Они противъ культуры, противъ книгъ, картинъ, музеевъ. Ими руководитъ только голодъ, только животный страхъ за женъ и дѣтей. Ничего они не могутъ создать. Они только разрушители. Ихъ вспышки всегда будутъ усмирены.
Рядомъ съ ними идутъ уже прямо преступные типы -- микроцефалы-босяки и звѣри,-- гориллоподобные крестьяне.
Сердце Андреева полно жалости къ нимъ и сочувствія. Онъ не осудилъ бы ихъ "во имя дьявола", но и не сталъ въ ряды ихъ защитниковъ во имя бога Правды.
Онъ -- въ числѣ тѣхъ художниковъ и писателей, которые помѣщены имъ въ толпѣ богатыхъ людей въ богатой залѣ предпослѣдней картины.
Они молчатъ и только страдаютъ за погибшія произведенія искусства...
Но въ сердцѣ ихъ закрадывается ясное пониманіе истины. Они не могутъ быть заодно съ грязными, циничными побѣдителями.
Андреевъ, какъ и они, стоитъ на полдорогѣ между тѣми и другими. И едва ли не всего правильнѣе изображаетъ онъ себя и значительную часть русской интеллигенціи въ образѣ дѣвушки въ черномъ.
Эта дѣвушка достаточно умна и благородна, чтобы жалѣть униженныхъ и побѣжденныхъ. Она презираетъ богатыхъ, но бѣдныхъ боится.
На судѣ она высказываетъ сочувствіе хулигану, выражая готовность выйти за него замужъ. Но это только на мгновеніе.