Изъ всего дальнѣйшаго мы видимъ, однако, что эти гармонія и красота кажутся таковыми несчастному уроду, запертому на замокъ и возлюбившему свое невольное одиночество. Какъ и всѣ герои Андреева, и авторъ записокъ -- поклонникъ одиночества, которое дано человѣку передъ другими тварями, какъ преимущество, дабы оградить отъ чужого взора святыя тайны души. "Только та тварь, что одинока, обладаетъ лицомъ; и морда вмѣсто лица у тѣхъ тварей, что не знаютъ великаго благодатнаго одиночества души".
Чтобы не чувствовать тоски одиночества и лишенія свободы, авторъ записокъ идетъ на путь искусственнаго удовлетворенія своей половой потребности, при чемъ предается любовнымъ "восторгамъ", вызывая въ памяти образъ любимой и когда-то покинувшей его дѣвушки.
Правильное пользованіе доступными "экстазами" и тюремная жизнь дѣйствуютъ на героя повѣсти самымъ благотворнымъ образомъ: онъ пополнѣлъ и поздоровѣлъ; сознаніе невозможности бѣгства разъ навсегда погасило мучительную тревогу и освободило умъ отъ рабства. Онъ благодаритъ неизвѣстнаго творца за солидность тюремной постройки, которая кажется ему верхомъ цѣлесообразности и вызываетъ восторгъ своей законченностью. Узнику ясно, что стѣны, окружающія его со всѣхъ сторонъ, непроницаемы, и ему начинаетъ казаться, что желѣзная рѣшетка, сквозь которую онъ видитъ голубое небо, прямо таки необходима въ цѣляхъ эстетики. Голубое ярче вырисовывается въ черныхъ квадратахъ желѣзныхъ прутьевъ.
Придя къ убѣжденію, что все въ тюрьмѣ устроено премудро и цѣлесообразно, узникъ, не спѣша, занимается улучшеніемъ деталей своей тюремной каторги. Это онъ выдумалъ особенное окошечко -- "глазокъ" для двери, въ которое глядитъ за узниками тюремщикъ. А чего не успѣетъ ч сдѣлать на пути усовершенствованія нашъ узникъ, то сдѣлаетъ еще кто-нибудь другой, за нимъ третій и такъ "постепенно движется человѣчество въ совмѣстной дружной работѣ къ осуществленію великихъ завѣтовъ разума и строгихъ предначертаній неумолимой справедливости"...-- Андреевъ ясно издѣвается здѣсь надъ тѣми, кто вѣритъ въ прогрессъ человѣчества и дружную работу на его пользу. Человѣку нужна только хорошая тюрьма!
Оставивъ всѣ сомнѣнія и утвердившись въ незыблемости "формулы желѣзной рѣшетки", узникъ постепенно освобождается отъ всѣхъ волненій, исканій и тревогъ. Онъ становится любимцемъ и довѣреннымъ лицомъ начальника тюрьмы, онъ беретъ на себя обязанности увѣщателя и наконецъ проповѣдника новаго ученія.
Его проповѣдь вдохновенна, полна увлеченія и приводитъ въ экстазъ многочисленныхъ слушателей. Онъ говоритъ убѣжденно, пророчески, точно возвѣщая евангельскія истины: "Я знаю истину,-- говоритъ онъ:-- я постигъ міръ! Я открылъ великое начало цѣлесообразности. Я разгадалъ священную формулу желѣзной рѣшетки. Я требую отъ васъ: поклянитесь мнѣ на холодномъ желѣзѣ ея квадратовъ, что отнынѣ безъ стыда и страха вы исповѣдаете мнѣ всѣ дѣла ваши, всѣ ваши ошибки и сомнѣнія, всѣ тайные помыслы души.
И восторженные поклонники кричатъ:-- Клянемся! клянемся! клянемся! Спаси насъ! Открой намъ всю правду. Возьми на себя наши грѣхи! Спаси насъ.
Пародія переходитъ всѣ границы мистификаціи и касается уже самыхъ интимныхъ, самыхъ святыхъ сторонъ человѣческой души -- ея вѣрованій, ея идеаловъ...
Впрочемъ, въ другомъ мѣстѣ авторъ записокъ свидѣтельствуетъ, что, не признавая "ни чудесъ, ни божественности того, кто справедливо именуется Спасителемъ, онъ... съ глубочайшимъ уваженіемъ... относится къ Его личности и безгранично чтитъ Его заслуги передъ человѣчествомъ".
Авторъ записокъ окончательно укрѣпляется въ убѣжденіи, что тюрьма есть нормальное и неизбѣжное условіе человѣческой жизни, и выражаетъ это убѣжденіе съ религіозной горячностью и въ формулахъ религіозной фразеологіи: "вѣрую и исповѣдую, что тюрьма наша безсмертна!"