Такова любовь къ ближнему...
Второй ударъ направленъ на нашу молодежь. Андреевъ срываетъ съ нея ореолъ обаянія. Она не такъ прекрасна, какъ принято ее изображать. Дряхлая, лѣнивая, безвольная, она не умѣетъ работать, не способна бороться со зломъ. Она много пьетъ и при столкновеніи со зломъ много хнычетъ, а потомъ снова пьетъ -- уже съ горя!
Такова компанія студентовъ въ пьесѣ "Дни нашей жизни". Студентъ Онуфрій -- неисправимый и" убѣжденный алкоголикъ. Душа-человѣкъ, весьма распашку, добрый "товарищъ". Онъ радъ пить со всякимъ; тщетно мечтаетъ онъ. о комнатѣ въ тихомъ семействѣ. Едва найдетъ, какъ тотчасъ-же наскандалитъ въ пьяномъ видѣ и его честью просятъ убраться вонъ; такъ за два года ему еще не удалось распаковать ящики съ книгами, чтобы начать заниматься наукой.
Еще противнѣе другой студентъ Глуховцевъ. Онъ влюбленъ въ молодую дѣвушку Ольгу Николаевну, окончившую институтъ, которой торгуетъ ея мать. Но онъ не умѣетъ вырвать ее изъ омута, хнычетъ, говоритъ оскорбительныя рѣчи несчастной дѣвушкѣ и кончаетъ тѣмъ, что напивается вмѣстѣ съ Онуфріемъ, на деньги новаго посѣтителя дѣвушки офицера, только что пріѣхавшаго въ Москву изъ провинціи "за просвѣщеніемъ и культурой".
Всѣ дряблы, жалки, ничтожны и неизбѣжно опускаются на дно.
Но если выводы и общій тонъ этой пьесы и пессимистичны до чрезвычайности -- въ обычномъ для Андреева духѣ, то зато въ художественномъ отношеніи эта пьеса написана очень талантливо, съ большимъ юморомъ и знаніемъ быта публики московскихъ меблированныхъ комнатъ.
Прекрасно обрисована мамаша, продающая свою дочь. Очень характерны силуэты пьянствующихъ студентовъ, изображенныхъ не безъ внутренней къ нимъ симпатіи самаго автора. Прямо типична, фигура забулдыги офицера, наивнаго и милаго малаго, жаждущаго просвѣщеннаго общества студентовъ. Это одинъ изъ наиболѣе удавшихся я вполнѣ законченныхъ образовъ въ творчествѣ Андреева. Этой именно фигурѣ пьеса обязана тѣмъ огромнымъ успѣхомъ, которымъ она пользовалась на театрахъ всей Россіи.
Въ общемъ это самое непретенціозное изъ всѣхъ произведеній Андреева за много лѣтъ и въ немъ Андреевъ выказалъ себя прекраснымъ художникомъ и знатокомъ быта. Когда онъ покидаетъ свои ужасы и превращается въ умнаго и, слегка насмѣшливаго наблюдателя жизни, ему не чужды и лукавый юморъ, и тонкая иронія, и все мастерство необходимой для творчества техники.
Но Андреева фатально тянетъ въ область кошмаровъ и трагическихъ ужасовъ; ему хочется взобраться на высоты отвлеченной философіи и оттуда возвѣстить міру какіе то ужасы, отъ которыхъ стынетъ кровь въ жилахъ и не хочется больше жить.
И сквозь эти ужасы невольно просвѣчиваетъ для насъ тонкая улыбка ироніи и весьма недвусмысленная насмѣшка юмора,-- словно передъ нами умѣлый престидижитаторъ, фокусникъ, который хорошо знаетъ всѣ маленькія тайны своихъ накрашенныхъ картъ и только намѣренно пугаетъ обывателя.