Пусть оно никогда не склонится къ закату. Пусть оносвѣтитъ всю жизнь -- въ воспоминаніяхъ. Неосуществленная любовь единственно вѣчная любовь. То, чѣмъ мы не обладали, остается всегда съ нами, не блекнетъ и не тускнѣетъ въ воспоминаніяхъ. Таковъ выходъ: разстаться съ любимой дѣвушкой навсегда, раньше, чѣмъ на великое чувство опустится сѣрая пыль дѣлового дня... уйти отъ любви во имя любви, во имя немеркнущихъ идеаловъ чистаго увлеченья.
Не нужно чувственной любви, горящей только въ пылкой крови юнаго организма. Да сіяетъ вѣчная и нетлѣнная любовь души.
Таковъ идеализмъ юноши Ибсена въ одномъ изъ его раннихъ произведеній. Но въ предзакатной его драмѣ "Когда мы мертвые воскресаемъ" -- звучитъ уже другой мотивъ -- сожалѣнія о безслѣдно прожитой безъ любви жизни, о призракахъ идейнаго служенія искусству, о гибели живого человѣка среди холодной и мертвой глины его скульптурной мастерской..
IV.
Русская литература, конечно, идетъ по слѣдамъ европейской. Уже у Пушкина находимъ мы новые мотивы свободы чувства, Правда, Татьяна "другому отдана и будетъ вѣкъ ему вѣрна", но идеализируется здѣсь не столько вѣрность старику, сколько честность и прямота души, не способной къ обману и не знающей другихъ выходовъ изъ тяжелаго положенія. Татьяна не Анна Каренина. Онѣгинъ -- не Вронскій.
Но у того-же Пушкина выстивляется и иной принципъ свободы чувства: старикъ цыганъ не понимаетъ ревности Алеко, этого сына культуры; любовь свободна.
Взгляни: подъ отдаленнымъ сводомъ
Гуляетъ вольная луна;
На всю природу мимоходомъ
Равно сіянье льетъ она.