Волна порнографіи теперь уже спала. Она никогда и небыла высока. Никогда не выражала дѣйствительныхъ настроеній нашего общества. Ея вліяніе было преувеличено любящими рекламу и сенсацію газетчиками. Отдѣльные случаи возводили въ правило, въ эксцессахъ видѣли типичное. Газеты опережали событія, прибывали за два часа до пожара, какъ хорошіе репортеры; но часто пожара никакого и не было. Всегда, были эксцессы, увлеченія, всегда существовали склонные къ разврату и всецѣло занятые чувственными утѣхами. Они нe составляли правила. Быть можетъ, они дали своимъ старымъ, привычкамъ новыя модныя названія, но сущность отъ этого не измѣнилась. Пусть прежніе салоны встрѣчъ получили названіе "Лиги свободной любви"-- перемѣна названія не доказываетъ, что русское общество вообще и русская молодежь въ особенности стали иными. Эта послѣдняя въ корняхъ своихъ здорова, честна и цѣломудренна. Послѣдняя московская анкета это доказала статистически. Никогда серьезная молодежь не увлекалась Саниными и ихъ зоологическими идеалами. Высшіе духовные и общественные интересы по прежнему находятъ въ ней горячую отзывчивость и неослабѣвающее вниманіе. Годы реакціи не поколебали ея настроеній {Что молодежь не раздѣляетъ Санинскихъ идеаловъ -- въ этомъ мнѣ лично пришлось убѣдиться много разъ: напечатанную выше лекцію я читалъ много разъ въ Петербургѣ и около 10 разъ въ провинціальныхъ городахъ и всегда моя точка зрѣнія вызывала горячее сочувствіе молодежи, переполнявшей лекціи. Эта-же лекція была встрѣчена полнымъ сочувствіемъ и перваго всероссійскаго женскаго съѣзда.}.
Порнографическая волна подняла со дна русскаго болота много мути и грязи. Она ничѣмъ не послужила дѣлу разрѣшенія женскаго вопроса и проблеммѣ пола, скорѣе даже повредила, внесла въ важные вопросы налетъ игривой пошлости и легкомыслія.
Общественное движеніе ищетъ разрѣшенія трудныхъ вопросовъ внѣ порнографическаго теченія, доживающаго свои послѣдніе дни.
Считаю умѣстнымъ въ заключеніе указать на драмы талантливаго малорусскаго писателя Винниченка: "Дізгармонія", "Щаблі життя" и "Молохъ", гдѣ трактуются тѣ-же вопросы, которые затронуты г. Арцыбашевымъ въ его "Санинѣ", но разработаны гораздо тоньше, умнѣе, талантливѣе и чище. Героини Винниченка не похожи на "жирныхъ розовыхъ обезьянъ", легко дѣлающихся жертвами чувственнаго плотоядства Саниныхь и Зарудиныхъ. Онѣ сопротивляются ихъ упрощеннымъ зоологическимъ влеченіямъ. Онѣ ставятъ любви иныя задачи. Онѣ не довольствуются звѣринымъ началомъ, не примиряются съ одними влеченіями тѣлъ, онѣ ищутъ высшей духовной связи, глубокой гармоніи душъ, борятся за эту высшую гармонію и побѣждаютъ. Онѣ идутъ впереди мужчинъ. Въ этомъ ихъ громадное преимущество передъ героинями русскихъ разсказовъ. Надо замѣтить, что Винниченко одинъ изъ тѣхъ не многихъ малорусскихъ писателей, которые, затрагивая не бытовыя, а общечеловѣческія темы, трактуютъ ихъ серьезно, глубоко въ свѣтѣ продуманнаго, строго демократическаго міровоззрѣнія, ничуть не теряютъ и въ переводѣ, и потому могутъ быть смѣло рекомендованы русскимъ издателямъ для перевода на русскій языкъ.