— Лгунья, обманщица, шлюха!
Напрасно несчастная пыталась оправдаться — плакала, клялась всем святым, что есть на небе и на земле, что она невиновна, что муж возводит на нее напраслину. Но чем больше она плакала и молила о пощаде, тем сильней он избивал и поносил бедняжку.
Под конец он перебил все, что попалось под руку, и переполошил всех соседей и прохожих. У дома собралась толпа… Все были уверены, что лавочник ни с того ни с сего впал в буйное помешательство.
— Ну, каково? — ехидно спросила старая карга у дьявола Иблиса, наблюдая смуту, которую она посеяла. — Что скажешь о моей работе?
— Прекрасная работа! — фыркнул дьявол. — Непревзойденная! Все дьяволицы в аду, вместе взятые, до такого не додумались бы!
— Еще бы! — заважничала старуха. — А вот что ты скажешь, если я за то же время, что разрушила их счастье, сведу их снова, и они будут ворковать и миловаться?
— Хо-хо-хо! — закатился дьявол. — Не только тебе, но всем архангелам на небе не свершить такое чудо!
— Ну тогда смотри! — кинула ему старая карга. — Приходи завтра до полудня, возьмешь свои слова обратно. — И повернувшись к нему спиной, старуха заковыляла к своему дому.
Наутро она снова оделась, как накануне, и явилась богатой покупательницей в шумную лавку у дороги.
На сей раз лавочник не выбежал ей навстречу: он был целиком погружен в раздумья. Старуха заметила, что лицо у него — мрачнее тучи. Она подошла и вкрадчиво сказала: