— Доброе утро, сын мой. Не повезло мне с той меркой шелка, что я у тебя вчера купила. Сначала по глупости прожгла в ней дырки, а потом забыла сверток у тебя в гостиной. В словах не описать, как сын на меня рассердился: он собирался подарить шелк своей возлюбленной вчера вечером. Меня чуть не хватил солнечный удар, когда я шла из лавки… К счастью, я угадала, в какую дверь постучаться, чтоб выпить воды и немного передохнуть. Твоя жена приняла меня очень ласково…
Лавочник, который вначале слушал вполуха, вдруг встрепенулся.
— Стоит ли говорить о таких пустяках, госпожа, — сказал он, улыбаясь и кланяясь, как прежде. — Значит, вы пришли за своим свертком?
— Конечно, сынок. Но какая стоит жара! С меня семь потов сошло. Может, кто-нибудь из приказчиков сбегает за свертком, а я здесь посижу, пусть ноги отдохнут.
— Разумеется, госпожа, как это мне самому не пришло в голову! — Лавочник, подхватив старуху под локоток, провел ее к дивану и, ликуя в душе, предложил: — Сидите себе на здоровье, а я сам сбегаю, принесу ваш сверток. Я знаю, где он лежит.
Лавочник припустил со всех ног домой, отыскал сверток и отдал его старухе. Потом он бегом вернулся домой, схватил жену в объятия, ласкал, целовал, каялся, называл себя диким зверем и чудовищем, на коленях умолял простить его и вернуть ему любовь.
Жена, горячо любившая своего мужа, тут же его простила и снова подарила ему любовь, с готовностью возвращая все ласки и поцелуи, к великому неудовольствию Иблиса. Счастливое примирение супругов огорчило его до крайности.
Иблис издалека увидел, как к нему ковыляет старуха. Ему не хотелось, чтобы она заставила его взять свои слова обратно, он быстро втянул рога и улетел в преисподнюю.