Дед называл Семена Потапыча мироедом, пауком.
— Не туда гнешь, Спиридон, — говорил староста. — Гляди, кабы хребет не сломали. Вам, лапотникам, отродясь даря с губернаторами не свалить. Напрасно смуту сеешь. Жалко тебя. Хороший охотник, а с дураками связался.
Дед поднялся с лавки.
— Я тебя выслушал, Семен. И вот тебе бог, а вот порог. Уходи, хворай на полатях. А то ненароком увидят мужики, что выздоровел, — березовой кашей накормят.
Староста ушел, сердито хлопнув дверью.
— Шерамыжник! — крикнул дед вдогонку Семену Потапычу.
Бабушка вздыхала.
— Ох, старик, сомнут тебя. Сын на войне: придет ли домой — богу известно. Хоть о внуке подумай, коли себя не жаль.
Дед огрызался:
— Молчи! Люди праздника сто годов ждали. По-новому начнем жить.