Мать шумно вздохнула, разжала руки.
За окном брезжил рассвет.
Я оделся, пошел кормить скотину.
И сразу потухла радость в душе, навеянная примирением с матерью. Все во дворе напоминало деда. Столбы, лестницы, двери, кормушки были вытесаны, выстроганы, прилажены его руками. Везде он оставил следы, старик. И нет его! Кто поведет меня в заветные угодья?
Я положил охапку сена овцам, присел на порог конюшни, задумался.
Представилось: быстро катятся по дороге сани. В санях дед, по бокам — усатые, молчаливые стражники. Холодное хмурое утро. Свистит ветер. По сторонам стоят могучие кедры, осыпанные снегом. Дед выскакивает из саней, бежит целиною в тайгу, к родным деревьям. Возница осаживает разгоряченную лошаденку. Стражники стреляют. Старик падает лицом в снег…
Вскоре арестовали Зинаиду Сироту, повезли вслед за дедом.
Как все круто изменилось!
Мужики, вчера бунтовавшие, стояли на коленях перед урядником, просили прощения. Емеля Мизгирев валялся в ногах у старосты.
— Невиновные мы, отец родной, истинный бог невиновные. Похлопочи за нас. Отблагодарим.