Ах, зачем я отговорил Колюньку бежать со сплава? Как понесу эту скорбную весть в деревню? Что скажу дяде Нифонту?
Зимогоры стоят угрюмые, подтянутые. Доверенный подходит к могиле, вытирает платком лысину.
— Мир праху твоему, раб божий Николай!
Ефим расталкивает людей, взбирается на могилу. Всех обжигает его резкий голос.
— Друзья мои! Что такое? Почему одни всю жизнь едят дохлятину, гибнут для того, чтобы другие жили в хоромах, обжирались? Где он, этот наш хозяин, Казимир Карлович Ратомский?
Лицо Ефима бледнеет.
— Говорят, есть бог, — продолжает Ефим. — А я спрашиваю: что он смотрит, бог? На моих глазах каждый год гибнут люди, а бог молчит.
— Бога не тронь! — кричит кто-то из мужиков. — Бог сам по себе!
— Замолчь! — орет доверенный. — Не смей народ смущать! Агитатор выискался. Вот приедем в город…
— Ага, правды боишься? — смеется Ефим. — Чуть что — полиция. Не-ет, не запугаешь.