Подхожу к нему. Хочется ударить, но я только говорю:
— Гадюка!
Он таращит глаза.
— Цыц! Оштрафую.
Я поворачиваюсь, иду к палатке.
Степан Иваныч грозит мне пальцем.
Хочется побыть одному. Захожу в ельник, сажусь на валежину. Сладковатый запах перегноя, распускающейся зелени, гниющих кедров окружает меня. Птицы молчат. Мрачно и пусто кругом. В кочетовской тайге все лога и тропинки были моими друзьями. Здесь мертво, тоскливо. Неясный шум доносится с реки. Где-то вода ломает бревна. Я думаю о людях, о завтрашнем дне, о жизни.
Порой не заметишь, как пролетит неделя, месяц, а вдруг накатит такое, что день покажется за год.
Глава восьмая
Питаемся сухарями, кашей. Крупа на исходе. Доверенный сократил паек. До склада еще далеко. Плеса неудобные: каждый день заторы. Дуют южные ветры, стало теплее, появился гнус. Он вылезает из-под листьев осинника, из гнилых трущоб, из болотных цветов и лужиц. Тучи комаров и мошек окружают нас на заторах.