— Нет.
— Чего хочешь? Все у нас есть: сухари, свежее мясо, рыба. Наши ружья справны, собаки не потеряли чутья, не ослепли. Чего ты хочешь?
— Не знаю.
Евлан отодвигает чашку с мясом. Лицо его напряглось. Он смотрит мне в глаза.
— Ну, так Евлан знает.
Я повернулся к старику боком, стал разглядывать муравьев, ползавших по протоптанной поляне.
— Молчи, — говорю я. — Не надо об этом.
— Не могу молчать. Я старик, и слова мои справедливы. Я должен тебе помогать в черную минуту. Давай-ка песню затянем. — И он глухим, но еще сильным голосом поет:
Не для меня, молодца, тюрьма строена,
Одному-то мне, добру молодцу, пригодилася.