Я подпеваю.
Сижу-то я в ней, добрый молодец, тридцать лет,
И тридцать лет и три года.
Старик взмахивает руками.
— Нажимай крепче, парень. Не сбивайся с ладу. Начали!
Появилась сединушка во русых кудрях,
А бородушка у молодца, как белый лен.
На резвых-то ногах железо-медь перержавели.
Песня напоминает деда Спиридона. Вижу его в кандалах, прикованного к тачке. Вот он умирает, тело укладывают в яму, хоронят вместе с цепями на ногах. В песне оживают рассказы Евлана про колесуху, про угрюмые сибирские остроги.
Все дверюшки-вереюшки развалилися,