— Разводил в чашке ложкой! — крикнул Симон Пудовкин. — На это графья мастаки. Еще к роднику сторожа поставят да по копейке за ведро воды станут взыскивать. Дожили!
— А я, как сирота, тоже должна за все платить? — спросила Зинаида Филева.
Уполномоченный глянул на дюжую девку, скривил губы в улыбке.
— Какая сирота… С таких, как ты, берем в двойном размере.
Зинаида охнула, погрозила кулаком.
— Нет нашего согласья! — сказал дядя Нифонт. — Как, значит, было до сих пор, так останется.
— Не ершитесь, мужики, — спокойно проговорил уполномоченный. — Я добрый, обижать никого не хочу. Но заартачитесь — прибегну к закону. Можем и недоимку за пятьдесят лет взыскать, Закон — вещь серьезная.
Мужики смутились. Староста Семен Потапыч стал уговаривать соседей подчиниться закону.
Дед шепнул мне в ухо:
— Беги за учителем, пусть разъяснит, какой это закон.