I.

Когда амнистія 1856 года замѣнила петрашевцамъ каторгу поселеніемъ, Петрашевскій былъ приписанъ къ Оекской волости Иркутской губерніи. Мѣсто его водворенія находилось въ 35 верстахъ отъ Иркутска. Ему, какъ и нѣкоторымъ его товарищамъ, тогда же разрѣшено было поселиться въ Иркутскѣ, что онъ и сдѣлалъ въ 1858 году. Вмѣстѣ съ нимъ переселились сюда два другихъ его товарища: Н. А. Спѣшневъ и Ѳ. Н. Львовъ. Оба послѣдніе вскорѣ послѣ этого были прощены и вернулись въ Россію, гдѣ Спѣшневъ безвыѣздно поселился въ своей деревнѣ, кажется Новгородской губерніи, и тамъ немного времени спустя умеръ. Львовъ впослѣдствіи сталъ извѣстенъ какъ одинъ изъ учредителей Техническаго Общества въ Петербургѣ и, сдѣлавшись постояннымъ секретаремъ его, отдалъ всю остальную свою жизнь на организацію и служеніе этому Обществу. Участь самого Петрашевскаго была гораздо печальнѣе, потому что каторга не могла сломить его упорной натуры и заставить его съ меньшею горячностью относиться къ убѣжденіямъ своей юности. Сначала онъ служилъ по найму въ одномъ присутственномъ мѣстѣ и считался въ числѣ людей близкихъ къ тогдашнему иркутскому генералъ-губернатору H. Н. Муравьеву-Амурскому. Ветеранъ сибирской областной печати, М. В. Загоскинъ, передавалъ мнѣ о жизни Петрашевскаго слѣдующее:

Какъ и гдѣ покойный провелъ годы каторги,-- объ этомъ Петрашевскій не говаривалъ. Въ Иркутскѣ они жили всегда втроемъ: Петрашевскій, Н. А. Спѣшневъ и Ѳ. Н. Львовъ. Я познакомился съ ними вскорѣ по изданіи первыхъ нумеровъ "Иркутскихъ Губернскихъ Вѣдомостей", редакторомъ которыхъ первое время былъ Спѣшневъ. Когда я принесъ къ Спѣшневу свою первую статью, всѣ они приняли меня хорошо. Вскорѣ они поселились около меня на Большой улицѣ, и здѣсь мы видались часто. Муравьевъ тогда былъ въ угарѣ либерализма и приблизилъ ихъ къ себѣ. Послѣ нѣсколькихъ моихъ статей въ "Губ. Вѣд." Муравьевъ пожелалъ познакомиться со мной,-- и мы (не помню со Спѣшневымъ или Петрашевскимъ) отправились къ генералъ-губернатору. У Муравьева въ кабинетѣ цѣлый уголъ былъ заваленъ заграничными изданіями о Россіи, и онъ тутъ же предложилъ пользоваться этими книгами всѣмъ намъ. Вскорѣ онъ поѣхалъ на Амуръ и Спѣшнева взялъ съ собою въ правители путевой канцеляріи, а мнѣ предложилъ взять на себя редактированіе "Губернскихъ Вѣдомостей". Въ эти "Вѣдомости" Петрашевскій ничего не писалъ {Вопреки этому сообщенію Вс. И. Вагинъ, знатокъ исторіи сибирской областной печати, считаетъ Петрашевскаго сотрудникомъ "Ирк. Губ. Вѣд." того времени. Онъ даже называетъ одну его крупную статью "Объ Амурской компаніи", направленную, кажется, противъ введенія откуповъ въ Амурскомъ краѣ и напечатанную въ "Губ. Вѣд." за 1857 г.}, а писалъ Львовъ (о минеральныхъ ключахъ и т. п.). Тогда же у насъ съ Петрашевскимъ и И. С. Сельскимъ (членъ Совѣта и правитель дѣлъ отдѣла Географическаго Общества) завелась рѣчь объ изданіи. частнаго органа. По возвращеніи Муравьева съ торжествъ по случаю Айгунскаго договора, онъ былъ готовъ все сдѣлать, и въ 1859 т. пошло ходатайство о разрѣшеніи издавать частную газету "Амуръ". На изданіе газеты дали средства трое молодыхъ людей, купеческихъ дѣтей: Ст. Ст. Поповъ, Ив. Ив. Шишковъ и Андр. Андр. Бѣлоголовый, братъ извѣстнаго доктора-литератора.

Весной въ 1859 г. въ Иркутскѣ большаго шуму надѣлала дуэль между двумя чиновниками особыхъ порученій при генералъ-губернаторѣ -- Беклемишевымъ и Неклюдовымъ, закончившаяся смертью послѣдняго. Мѣстное общество, враждебно относившееся къ генералъ-губернаторской партіи, къ которой принадлежалъ Беклемишевъ, открыто стало говорить, что это была не дуэль, а простое убійство, такъ какъ при ней не были соблюдены нѣкоторыя правила, установленныя обычаемъ, и будто бы секунданты Неклюдова не были выбраны имъ самимъ, а навязаны ему противникомъ. Общественное мнѣніе прямо требовало строгаго слѣдствія и суда надъ виновникомъ. Исторія этой дуэли была описана Н. А. Бѣлоголовымъ (судя но посмертнымъ сочиненіямъ послѣдняго) въ приложеніи къ "Колоколу" Герцена (No 2, "Подъ судъ"). Не совсѣмъ безпристрастное опроверженіе этой статьи, напечатанное по просьбѣ А. М. Бакунина, появилось въ томъ же журналѣ зимой 1860--61 г.г. Генералъ-губернаторъ, очень любившій Беклемишева, страшно раздражался всѣми этими толками и пересудами и, давъ волю своей обычной горячности, началъ рвать и метать. Этимъ онъ еще болѣе осложнилъ дѣло. О горячности его въ данномъ случаѣ можно судить, напримѣръ, по слѣдующему: узнавши, что особенно оживленные разговоры о дуэли ведутся въ частной библіотекѣ Шестунова, онъ распорядился немедленно закрыть ее, а самого Шестунова выслалъ административнымъ порядкомъ за Байкалъ.

"Петрашевскій,-- разсказываетъ М. В. Загоскинъ въ письмѣ къ пишущему настоящія строки,-- принялъ горячее участіе въ волненіи, произведенномъ въ городѣ этимъ событіемъ, а равно и въ похоронахъ убитаго Неклюдова. Примкнувъ къ оппозиціи, онъ громко говорилъ о неправильностяхъ, сопровождавшихъ дуэль. Обо всемъ этомъ донесено было Муравьеву на Амуръ, и мы всѣ (молодежь-учители гимназіи и болѣе молодые изъ чиновниковъ главнаго управленія) представлены были, какъ участники городскихъ волненій. А и всѣ-то волненія состояли въ томъ, что на похороны Неклюдова собралась масса народа (была Пасха) и молчаливо проводила покойника до могилы. Въ "Губ. Вѣд." Львовъ помѣстилъ статейку о дуэли, съ выраженіемъ сожалѣнія о "молодыхъ людяхъ -- любимцахъ Муравьева", вмѣсто дѣла занимавшихся взаимными дрязгами. По возвращеніи съ Амура, Муравьевъ уже не приглашалъ къ себѣ ни Петрашевскаго, ни Львова. Меня, какъ будущаго редактора "Амура", онъ позвалъ особо, накричалъ, какъ подобаетъ николаевскому генералу, но затѣмъ смирился и просилъ только въ новой газетѣ "не марать Амура", т. е. его амурскихъ распоряженій. Съ тѣхъ поръ до своего выѣзда изъ Сибири онъ остался болѣе или менѣе благосклоннымъ и къ "Амуру", и ко мнѣ. За Муравьева остался въ Иркутскѣ Корсаковъ и вскорѣ распорядился выслать Петрашевскаго въ Минусинскъ. Сдѣлано это было такъ, что мы даже не узнали въ свое время объ его отправкѣ".

Н. А. Бѣлоголовый, въ своихъ воспоминаніяхъ о декабристахъ, упоминаетъ мимоходомъ и о Петрашевскомъ и говоритъ, что онъ былъ высланъ изъ Иркутска за то, что въ дѣлѣ о дуэли примкнулъ къ оппозиціи и рѣзко порицалъ сопровождавшія дуэль неправильности. В. И. Вагинъ, въ письмѣ ко мнѣ, объясняетъ высылку Петрашевскаго тою же причиной, прибавляя, что вообще "онъ не стѣснялся въ выраженіи своихъ мнѣній о мѣстныхъ событіяхъ". Впрочемъ, г. Вагинъ не зналъ Петрашевскаго лично, такъ какъ его не было въ Иркутскѣ во время пребыванія здѣсь послѣдняго, и потому онъ говоритъ о Петрашевскомъ лишь со словъ другихъ. "Амуръ", въ возникновеніи котораго принималъ Петрашевскій дѣятельное участіе, просуществовалъ недолго, по крайней мѣрѣ при своей первоначальной редакціи. Редакція газеты, какъ разсказываетъ В. И. Вагинъ, была обставлена очень серьезно. "Мѣстное обозрѣніе принялъ на себя Петрашевскій, общее внутреннее -- М. П. Шестуновъ (онъ же управлялъ и конторой изданія), иностранное -- П. А. Горбуновъ, бывшій воспитатель Трубецкихъ, человѣкъ весьма образованный и страстный политикъ. Кромѣ того ближайшимъ сотрудникомъ газеты былъ Ѳ. Н. Львовъ, впослѣдствіи секретарь Техническаго Общества. Графъ Муравьевъ-Амурскій сочувственно отнесся къ новому изданію; начальникъ его штаба, Кукель, и бывшій посланникъ въ Китаѣ, г. Бютцовъ, обѣщались быть сотрудниками газеты и дѣйствительно доставили ей нѣсколько сообщеній. Цензорами газеты были генералъ-губернаторы -- сначала Муравьевъ, а потомъ Корсаковъ. Прежнія связи г. Загоскина по редакціи "Губернскихъ Вѣдомостей" дали ему возможность съ самаго начала привлечь въ "Амуръ" нѣсколько дѣльныхъ корреспондентовъ. Затѣмъ явились и новые корреспонденты и сотрудники... "Амуръ" печатался въ довольно порядочной мѣстной военной типографіи и на очень порядочной бумагѣ.

"Муравьевъ, повидимому, вполнѣ довѣрялъ редакціи газеты, такъ что подписывалъ цензурные листы не читая. Но это только повидимому, потому что стоило появиться не совсѣмъ благосклонной замѣткѣ объ Амурскомъ краѣ и о любимцахъ графа -- разной лицейской молодежи,-- какъ на авторовъ и редактора сыпались уже угрозы. Еще за напечатаніе въ "Губернскихъ Вѣдомостяхъ" статьи по поводу дуэли между Беклемишевымъ и Неклюдовымъ редактору сдѣлано было замѣчаніе. Бывали выговоры и за замѣтки въ "Амурѣ". Одинъ чиновникъ за такую замѣтку былъ даже лишенъ мѣста въ Благовѣщенскѣ. Со вступленіемъ въ должность генералъ-губернатора Корсакова дѣла газеты пошли хуже. Случалось, что цѣлые нумера надо было перепечатывать вновь! Вмѣсто того, приходилось печатать то, что, по мнѣнію редакціи, противорѣчью ея воззрѣніямъ. Извѣстно, какое сильное впечатлѣніе производили статьи Дмитрія Завалишина, раскрывавшія закулисную сторону занятія Амура. Статьи эти страшно бѣсили H. Н. Муравьева и его преемника Корсакова. Послѣдній поручилъ одному изъ своихъ приближенныхъ написать опроверженіе на нихъ. Это опроверженіе разрослось въ нѣсколько печатныхъ листовъ. Оно было прислано въ редакцію "Амура" съ собственноручной запиской, въ которой приказывалось "напечатать!" его въ ближайшемъ номерѣ. Пришлось разбирать набранный уже номеръ газеты, печатать опроверженіе и задержать выходъ номера. Распоряженіе о напечатаніи его было явнымъ вмѣшательствомъ во внутреннія дѣла совершенно частнаго изданія и покушеніемъ вліять на его направленіе, вопреки мнѣніямъ редакціи, которыя были гораздо болѣе солидарны съ мнѣніями Завалишина, чѣмъ автора опроверженія. Издатели оскорбились такимъ вмѣшательствомъ и рѣшили закрыть газету. Редакторъ М. В. Загоскинъ доложилъ объ этомъ М. С. Корсакову.

-- Газета должна существовать, сказалъ Корсаковъ.

"Г. Загоскинъ возразилъ, что, за отказомъ издателей и по малочисленности подписчиковъ, газета не будетъ окупать издержекъ, и потому существованіе ея немыслимо. Корсаковъ обѣщалъ помочь газетѣ, лишь бы она не прекращалась. И дѣйствительно, газетѣ было ассигновано пособіе изъ амурскихъ суммъ (заглавіе ея тутъ пришлось очень кстати) по 800 руб. въ годъ. Такимъ образомъ "Амуръ" сдѣлался субсидируемой газетой. Это, однакожь, не измѣнило ея направленія. Самолюбію Корсакова и Муравьева было пріятно, что въ ихъ краѣ издается газета, да еще и либеральная. Но объемъ газеты сильно уменьшился: Вмѣсто двухъ большихъ листовъ сталъ выходить только одинъ маленькій. Всѣ прежніе члены редакціи отстали отъ газеты, и весь трудъ редакціи остался на одномъ Загоскинѣ".

Всего "Амуръ" просуществовалъ около двухъ лѣтъ и закрылся въ апрѣлѣ 1862 года. О значеніи его для края можно судить потому уже, что, благодаря его разоблаченіямъ, въ короткое время было смѣщено 20 засѣдателей и 8 исправниковъ {И. И. П--въ. "Михаилъ Васильевичъ Загоскинъ", юбилейная статья въ "Вост. Обозр." за 1898 г.}.