Прихожу я к своему приятелю Шпонову, он раньше в политпросвете служил, и говорю:
— Сеня! Так, мол, и так. Нужно бороться. Теперь такие события. Можно сказать, мы на пороге, а у нас, как на кладбище. Давай устроим вечеринку. Соберем свою компанию, побеседуем, попьем чайку, знаешь, на скромных началах.
Шпонов прямо с руками и ногами ухватился.
— Блестящая идея! Великолепно! Чудесно!
Сейчас же вызвался быть организатором. Назначили мы день — субботу, в девять часов вечера, у Кривоносова. У него, знаете, удобно, потому что квартира большая, пианино и до некоторой степени свой парень.
Ну-с. Я был занят, так что орудовал сам Шпонов. Пришла суббота. Забегает он за мной.
— Идем, говорит, все готово. Певица, скрипач, вина — по бутылке на брата. Словом, с рыла выходит по пятерке. Дешевка.
Приходим мы к Кривоносову, а там такая картина, как в кинематографе, когда показывают званый вечер у какого-нибудь буржуя: на столе цветы, вино, приборы. Девиц штук двадцать, разодеты, как на бал, губы накрашены, носы напудрены, все маменькины дочки-барышни. Словом, мелкобуржуазная стихия. Один только порядочный человек Синюхин, кандидат еркапэ.
Я к нему. Потащил его в соседнюю комнату.
— Слушай, говорю, Синюхин. Что ж это такое? Какая же это пролетарская вечеринка, когда обывателя наперло? Надо спасать положение!