- Выслушай меня терпеливо, -- возразил астролог. -- Я с благоговением пересмотрел все страницы книги, доставшейся мне по воле судьбы. Я угадал силы науки и приобрел власть повелевать силами, управляющими всеми явлениями вселенной. Я сумею соорудить талисман, подобный борзаскому, и еще придам ему одно сверхъестественное качество.
- О любимец неба! -- воскликнул задыхающимся голосом старый Мехеми. -- Я уверен, что такое произведение рук твоих лучше защитит мои владения, чем все янычары, которым я доверил защиту крепостей. Умоляю тебя удостоить меня этой милости и поверь, что за эту невознаградимую услугу я не пожалею ничего, если только требования твои не превзойдут возможного человеку.
- Исполню твое желание, -- ответил Ибрагим и удалился.
Он немедленно принялся за дело. По его плану на Кудиат-эль-Сабуне воздвигли высокую башню, для постройки которой материал привозили за дорогую цену из Египта. На самом верху башни находилась круглая зала, откуда взор обнимал всю Алжирскую область, равнину и море. К каждому окну была приделана бронзовая доска, на которой был расположен в мусульманском боевом порядке, в виде полумесяца, небольшой отряд пеших и конных воинов, искусно вырезанных из дерева. Подле каждой доски лежало небольшое копье, испещренное халдейскими буквами. Зала эта замыкалась бронзовой дверью со стальными замками. Астролог лично передал ключи от них Эль-Хаджи-Мехеми. На куполе находился флюгер из чистого серебра, изображавший всадника в полном вооружении и с копьем в руке. Силой волшебства этот всадник сам собою оборачивался в ту сторону, откуда угрожала опасность, и тогда копье его опускалось наперевес; когда же царствовал мир, всадник держал копье прямо вверх и оставался неподвижен, оборотясь лицом к Алжиру.
К Эль-Хаджи-Мехеми, бывшему в восторге от обладания такою диковинкою, возвратились прежняя веселость и энергия, он не помышлял ни о чем более, кроме войн, набегов, возмущений, как во дни своей воинственной молодости. Обладая отличной армией и обеспеченный на счет нечаянных нападений, он пламенно желал множества случаев для испытания могущества своего чудного талисмана. Судьба вскоре исполнила его желание.
Однажды утром на самой заре часовой на стене касбы поспешно вбежал во дворец Дженины и объявил алжирскому владыке, что серебряный всадник на Кудиат-эль-Сабунской башне обернулся лицом к Блидахским горам [ Блидах - небольшой город в лимонном лесу, на северном склоне Атласа, был в 1825 году совершенно разрушен землетрясением ], и копье его, взятое наперевес, указывало по направлению к музайяхскому дефилею.
- Аллах-Акбар! Бог всемогущ, и мудрый Ибрагим не обманул меня! -- воскликнул Эль-Хаджи-Мехеми. -- Да вооружится народ мой для защиты внутренности города, и пускай мои храбрые янычары с распущенными знаменами отправляются навстречу врагам.
Выезжая из города Баб-Азунскими воротами, он увидел астролога, сидевшего на камне и, по-видимому, ожидавшего его.
- Повелитель правоверных, -- сказал ему Ибрагим, -- не тревожь своих воинов, а вели им возвратиться домой, потому что не нужно ни стрел, ни копий для поражении приближающихся неприятелей. Вели своей свите вернуться во дворец и ступай со мной на Кудиат-эль-Сабун.
Эль-Хаджи-Мехеми, пораженный удивлением, но покорный властительному слову Ибрагима, молча последовал за ним, не зная наяву ли он видит происходящее. Прибыв к пещере египетского чародея, они медленно взобрались по извилистой лестнице в залу башни. Одно только окно в направлении к Блидаху было отворено.