Такой человек, разумеется, был принят при дворе Эль-Хаджи-Мехеми как нельзя лучше. Воинственный янычар сделался чрезвычайно суеверным, как все старики, он предложил Ибрагиму богатые покои в своем Дженинском дворце, но астролог предпочел уединение в дикой пещере, иссеченной в горе Кудиат-эль-Сабун, на том самом месте, где Карл V в 1541 году поместил свою главную квартиру.
Искусные мастеровые, выбранные между испанскими невольниками, работая день и ночь под надзором Ибрагима, увеличили пещеру, одели стены ее богатейшей штучной работой и расположили жилище астролога так, что в нем мог бы поместиться кто-нибудь и поважнее пустынника. Свод был пробит, чтобы Ибрагим во время прелестных африканских ночей мог спокойно наблюдать звезды. Он собственноручно начертал на стенах бесчисленное множество каббалистических знаков и фигур, велел также изготовить множество машин и снарядов, употребление которых было известно ему одному. Кончив все это он заперся в пещере. Простолюдин, удивляющийся всякой безделице, старательно обходил его жилище, но Эль-Хаджи-Мехеми, инстинктивно понявший, какую пользу может извлечь из такого человека, часто навещал его и скоро сделал его поверенным всех своих замыслов и предположений.
Однажды, когда он больше обыкновенного жаловался на зависть, окружающую его врагами, и на беспрерывные нападения, опустошающие его владения, Ибрагим, задумавшись на несколько минут, встал и сказал с важностью:
- Повелитель моря, твое великодушное гостеприимство тронуло меня и я уже помышлял о том, как бы отблагодарить тебя. Эта мысль, естественно, вмешивается во все мои действия. Я много видел уже в прошедшем, но никогда никакое чудо не возбуждало во мне такого удивления, как произведение одной принцессы, царствовавшей некогда в плодоносном Египте.
На вершине горы, с которой взор окидывает весь город Борзу и далее плодородную долину Нила, я видел, во времена давно минувшие, изображение медного овна, на котором сидел петух с развернутыми крыльями, пел как живой, и египтяне, предуведомленные этим чудом, всегда имели время принять все нужные предосторожности.
- Велик Господь! -- сказал Эль-Хаджи-Мехеми. -- Конечно, подобный страж был бы для меня важнее целой армии, но кто может снабдить меня подобным талисманом? Всех сокровищ Алжира было бы недостаточно для вознаграждения изобретателя! Аллах-Акбар! Если бы я знал у себя такого чудного стража Метиджи, то спал бы спокойно и был бы уверен в победе над врагами, которые не будут более в состоянии напасть на меня врасплох!
Астролог, вперив в Эль-Хаджи-Мехеми дикий и проницательный взор, по-видимому, слушал равнодушно слова его, и потом, заметив, что Эль-Хаджи снова стал грустен и озабочен, продолжал:
- Когда воинственный Амру (да будет мир праху его!) кончил покорение Египта, я тайно укрылся между мудрецами той страны, которые, вдали от треволнений света, предавались изучению священных наук. Они постепенно посвятили меня в познание обрядов и символов своей веры, и я не щадил ничего, чтобы проникнуть в самый сокровенный смысл их таинств. Однажды, когда, сидя на берегу Нила, я рассуждал о важных предметах с одним из этих знаменитых старцев, собеседник мой протянул руку к гигантским пирамидам, бросающим на пустыню необъятную тень свою. "Сын мой, -- сказал он, -- все, чему могу я научить тебя, ничто в сравнении с тайнами, погребенными в этих древних памятниках гения минувших веков. В центре средней пирамиды есть таинственный склеп, служащий могилой мумии одного жреца Изиды, управляющего сооружением этого колосса. Я знаю, что могила его скрывает в себе книгу всемогущей магии. Книга эта, дарованная Богом первому человеку до грехопадения его, перешла из рода в род до иудейского царя Соломона, который нашел в ней план знаменитого храма, сооруженного в его царствование в Иерусалиме. Одному Богу известно, каким образом книга эта попала впоследствии в руки основателя пирамид".
Едва только выслушал я слова мудреца, сердце мое запылало неодолимым желанием добыть эту чудную книгу. Я собрал несколько отборных воинов из армии Амру, многие египтяне вызвались также помогать мне в моем предприятии, и я принялся рыть подземный проход, который провел бы меня в середину пирамиды. После долгих дней постоянного и утомительного труда, мне удалось дорыться до выхода тайного коридора, сообщавшегося с внутренностью памятника. Я смело вступил в лабиринт переходов и проник наконец с неописанным чувством страха и почтения в склеп, где много веков покоилось тело жреца, соорудителя этой дивной гробницы. С величайшим почтением развязал я тесьмы, в которые была завернута мумия, и вскоре овладел бесценной книгой, лежавшей на груди ее. Едва присвоив себе это сокровище, я навсегда покинул страшное место, оставив покойника мирно ждать дня воскресения.
- Сын Абу-Агиба, -- воскликнул Эль-Хаджи-Мехеми, -- твои странствования доставили тебе чудные дары, перед тобой открыты сокровенные силы природы, удивляюсь тебе, как мудрецу, но скажи мне, какую пользу могут принести мне, в моем положении, таинства египетских пирамид и знаменитая книга иудейского царя Соломона?