Слуги алжирского паши возвратились через несколько часов и донесли, что 3000 кебилов конных и пеших подошли к самому городу Блидаху, но что панический страх вдруг овладел предводителями и войском и что, потеряв много людей в замешательстве непонятного бегства, они быстро отступили в горы.
При этом известии Эль-Хаджи-Мехеми не мог скрыть своей радости и предложил египетскому чародею богатейшие подарки.
- Теперь, -- сказал он с гордостью, -- я могу воевать со всеми народами на свете, и нет во всех четырех странах мира полководца, который мог бы скрыть от меня движения своей армии! О, мудрый сын Абу-Агиба, ты, который сделал меня обладателем такого чудесного талисмана, проси у покровителя Алжира воинственного половину его сокровищ -- она твоя!
- Оставь у себя сокровища свои, -- отвечал маг, -- желания человека моих лет очень ограниченны. Дай мне только небольшую сумму, необходимую на незначительное увеличение моего скромного убежища, и все желания мои будут удовлетворены.
- Ты обладаешь духом истинного мудреца, -- возразил Эль-Хаджи-Мехеми, весьма довольный умеренностью Ибрагима, -- то, что едва удовлетворило бы желаниям других людей, в твоих глазах не имеет никакой цены, но истинная, непоколебимая дружба моя постарается быть признательной тебе в других случаях.
Тотчас было дано повеление хазену-арджи, хранителю народной казны, послать в жилище астролога лучших работников и не щадить ничего для удовлетворения малейших желаний спасителя Алжира.
Ибрагим-бен-Абу-Агиб приказал иссечь в граните несколько келий, сообщавшихся с пещерой, украсить их блестящими материями и роскошными диванами с горами самых мягких подушек, покрытых дамасскими тканями.
- Я стар и хил, -- говаривал он часто, -- и не могу более по-прежнему спать на жестком ложе, нельзя же не позволить себе в мои лета некоторых небольших удобств.
Когда жилище его было обмеблировано прилично, по его вкусу, он приказал иссечь купальню, снабженную всеми принадлежностями восточной роскоши и неги и говорил, тщательно надзирая за работами: "Ароматные ванны почти необходимы старикам, чтобы смягчить несколько члены, иссушенные летами, и успокоить болезненную тревогу мозга, измученного долговременным учением".
Так как кельи, прибавленные к первоначальному жилищу его, не освещались наружным светом, то он приказал развесить в них серебряные и хрустальные лампы, которые питались сами собой посредством масла, приготовлению которого научила его "книга пирамид" и которое горело не сгорая с амиантовой светильней, распространяя восхитительный запах.