Одна молодая, подсушенная, с большим количеством чёрных мушек на лице, поставленных исключительно для кокетства. Если бы не маловыгодное соседство Аглаи Петровны -- она была бы даже красивой.
Другая -- тучная, старая, с недовольно оттопыренными губами, всегда мокрыми, -- окидывала всех гневными взглядами.
Третья принадлежала к числу тех, о которых при всём желании нечего сказать. Не старая она была и не молодая. Не уродлива, но и не красива. Когда смотришь на такое лицо -- делается вообще скучно.
Дамы завтракали с очень недовольным видом. Их обижало всеобщее внимание к прекрасной попутчице.
Особенно была недовольна кокетка с мушками. Она сидела рядом с хорошо выхоленным молодым человеком со стёклышком в глазу. Вначале он был очень внимательным к соседке, но когда его корректные глаза случайно упёрлись в Аглаю Петровну -- сразу испортился. Прежде всего вытащил из глаза стёклышко, чтобы лучше видеть, а потом стал невпопад отвечать на вопросы, пялить глаза в конец стола и вообще сразу перестал быть милым собеседником.
Недовольна была и толстая дама с брюзжащими губами: её муж -- седенький крохотный генерал в отставке -- уже дважды поперхнулся. Не стесняясь присутствующих, она ему прошипела:
-- Когда едят -- в тарелку смотрят Нил Павлович, а не по сторонам.
Третья дама, при всей своей безличности, тоже явно была недовольна.
Аглая Петровна, не замечая повышенного настроения среди дам и мужчин, смотрела на всех детски-доверчивыми глазами, точно говорящими: "Все вы хорошие, и я вас люблю".
Разговор был общий и самый разнообразный.