Явно рисуясь, он опёрся о борт парохода и смотрел на всех с царственным видом. Вероятно, это была поза из какой-нибудь роли.
Вдруг лицо его преобразилось, сделалось сладким и радостным. Он вытянул вперёд руки и направился к человеку в пенсне:
-- Кого я вижу! Какая встреча! Здравствуйте, здравствуйте, родной!
По лицу человека в пенсне пробежала лёгкая тень неудовольствия, но он всё же встал навстречу актёру. Тот трижды его звонко облобызал и безжалостно тряс руку, засыпая вопросами:
-- Давно из Питера? А как же в газетах писали, что вы за границу собирались?.. Ах, да, читал ваш последний роман... Очень, очень глубоко взято... Серьёзная вещь... Чертовски рад встретиться с вами!
Актёр нарочно говорил преувеличенно громко, грудным баритоном "под благородных отцов", чтобы слышали окружающие. И, нужно сказать, вполне этого достиг: вся публика вдруг узнала, что человек в пенсне -- писатель, и что актёру он приходится большим другом.
Студент вдруг хлопнул себя по лбу и шёпотом поведал Аглае Петровне и соседям:
-- Вспомнил. Да ведь это Грибунин, известный беллетрист... То-то я смотрю, знакомое лицо...
Бросили кормление чаек и втихомолку начали рассматривать писателя.
-- Какой у него высокий лоб! -- захлёбывался от восторга студент, даже побледневший от волнения.