И он горячо поцеловал доверчиво протянутую руку.
Глаза Аглаи Петровны заблестели радостью, и вся она, нежная и хрупкая, склонилась к нему -- большому и мужественному.
Он нежно гладил её волосы и называл милым, нежным ребёнком...
Где-то послышались шаги и покашливанье.
Аглая Петровна встала и нежно произнесла:
-- Ну, я теперь пойду... У меня так хорошо на душе... До свиданья, милый... Дайте мне, если можете, ваши часы, -- я хочу завтра встать рано-рано, в семь часов: буду любоваться ранним солнцем и думать о вас... таком хорошем...
Долго после этого Грибунин ворочался в узкой пароходной каюте. И только когда в стекло иллюминатора стали показываться первые проблески рассвета, он заснул крепким, радостным сном...
IX
На часах кают-компании было ещё без десяти семь, когда Грибунин вышел на палубу.
К своему удивлению, он нашёл почти всех знакомых нам лиц. Весело игравшее солнце, такое радостное и животворное, всех подняло с ложа ранее обычного времени.