-- Ну, об этом я позабочусь,-- отвечал малыш;-- мне что-то до того не сидится в этом углу! тут в стене верно запрятано сокровище.
Брака готова была бы ногтями выцарапать камни из стены, если бы не нашлось другого инструмента, но к ее удовольствию под рукой оказался железный ухват, лежавший у двери, и она тотчас же взялась за работу; счастье, что клад был замурован только одним камнем: никакие пинки маршала не отбили бы у ней охоту пробуравить весь дом насквозь; и точно так же царапанье и кусанье человечка не помешало ей завладеть ящиком, наполненным до краев полновесными золотыми и серебряными монетами. Она уселась на него и стала держать торжественную речь:
-- Милые детки, молодость -- неразумна; старые люди знают норов детей и телят, вы же оба пока еще не умеете обращаться с деньгами,-- с ними вы погибните, навлечете на себя подозрение и попадете под суд, если я не приду к вам на помощь своим добрым советом; выслушайте же мое мнение о том, что вам следует делать, чтобы мы спокойно радовались своему богатству. Слушай, Белла, ты часто меня называла матерью; как свою дочь я и введу тебя в свет, ты же, Корнелий, будешь моим племянником, двоюродным братом моей милой Беллы, и если ты будешь вести себя хорошо, то можешь жить с нами, а мы тебя представим какому-нибудь именитому императору, чтобы он назначил тебя своим маршалом; латы мы можем тебе сейчас же купить, также и шпагу, и шлем, и боевого коня; то-то ты будешь радоваться на себя, а люди на улице будут показывать на тебя пальцами и приговаривать: вот он, чудный наш молодой рыцарь, фельдмаршал, отважный рубака! Девушки будут опускать глаза, ты же будешь крутить усы и милостиво кивать, проезжая мимо. Если бы Корнелий взглянул на нее, то он бы, конечно, увидел всю ее лживость, но за свою жизнь он еще не испытывал такого приятного ощущения, как слушая эти речи старухи; он прыгнул к ней на колени и стал ее ласкать и целовать, так что Белла от ревности схватила его и вместо поцелуя укусила. Он но понимал таких шуток, и могла бы произойти немалая потасовка, если бы старуха не выступила с предложением обсудить, что им теперь следует предпринять.
-- Подеретесь в другой раз, когда больше времени будет!-- сказала она; --нынче нам нужно решить, куда отправиться, чтобы въехать в Ген|т с почетом. Я знавала в Бейке одну хозяйку притона, она позаботится обо всем, что нам нужно, и прежде всего достанет нам парадную карету, в которой мы повезем господина Корнелия, как бы раненного в поединке и еще не совсем поправившегося.
-- Нет,-- заявил человечек,-- я не хочу шутить этим? а то как бы на самом деле не случилось чего со мной; да и почему мне не показаться всем на глаза?
-- Ах,-- вздохнула про себя Брака,-- он тоже из породы горбунов, которые не хотят понять, отчего у них протираются рубашки; -- вслух же она сказала: -- имейте в виду, сударь, что в деревне вы не сразу добудете себе рыцарское платье, приличествующее вашему достоинству, а кроме того вам придется тщательно постричь себе голову и бороду, не то люди будут принимать вас за Медвежью шкуру.
-- А может быть, я из его семьи,-- сказал Корнелий; -- но кто он такой и где живет?
-- Расскажи нам про него!-- попросила Белла;-- ночь уже на исходе, нынче мы не успеем собраться в путь, и завтра я еще хочу проститься со всем, что мне дорого в этом доме.
-- Рассказывай, не то побью тебя!-- сказал малыш.
Брака отставила в сторону масляную лампу и приступила к рассказу, все время перебирая в руках носовой платок: