Онъ весь былъ разрушенъ болезнью ужасной,
Но къ мукамъ несноснымъ привыкъ.
Сквозь дыры лохмотьевъ виднелося тело;
На высохшихъ, острыхъ костяхъ
Изсохшая кожа, какъ тряпка висела.
Отъ слезъ потускнели въ глазахъ
Разсудокъ и воля... Все члены дрожали...
Онъ руку свою прижималъ
Къ груди, где рыданья волной клокатали...
Несчастный старикъ чуть дышалъ...