"Подайте убогому, добрые люди!"
Молиль онъ! Услышьте меня"...
Но вырвался кашель изъ сдавленной груди,
И нищий умолкнулъ, стеня.
Умолкнулъ, но полный безвыходной муки,
Онъ все еще къ нимъ простиралъ,
Какъ цепкия ветви, изсохшия руки,
Прохожихъ безъ словъ умолялъ.
Придворные нищему крикнули грозно:
"Съ дороги! Царевичу путь!