Скоро она начала присматриваться и къ хозяйству.
-- Нянюшка, я вамъ въ кухнѣ помогу, сказала она однажды.
-- Что вы, сударыня, господь съ вами, бѣлыя-то ручки пачкать!...
Но Василиса Николаевна не жалѣла своихъ бѣлыхъ ручекъ и поставила на своемъ. Избалованныя искусственной атмосферой въ которой родились и выросли, извѣстнаго рода женщины долго сохраняютъ дѣтскую наивность въ своихъ пріемахъ и не сразу понимаютъ, въ чемъ дѣло, когда жизнь обращаетъ къ нимъ свою будничную сторону; онѣ поэтизируютъ неприглядную дѣйствительность, невольно внося въ нее извѣстную долю безсознательной, совершенно искренней позы. Василиса стала ходить въ кухню и думала, что совершаетъ великій подвигъ. Ее занимало смотрѣть, какъ няня стряпаетъ; она брала въ руки то ту, то другую посуду, дѣлала кулинарные опыты и интересовалась знать, что изъ этого выйдетъ. Но это ребячество скоро съ нея соскочило; таланта къ хозяйству въ ней не оказалось; мелкая хлопотня была противна ея природѣ и скоро надоѣла ей; она перестала ходить въ кухню для развлеченія, за то понабралась кое-какихъ практическихъ пріемовъ и не безъ нѣкоторой гордости сознавала, что въ случаѣ надобности могла замѣнить Марфу Ильинишну у хозяйственнаго очага.
Няня ждала Василису Николаевну на крыльцѣ.
-- Съ праздникомъ, матушка, проговорила она, кланяясь. Хорошо Богу помолились?
-- Устала, няня. Солнце-то какъ жжетъ...
Няня отлично читала выраженіе лица своей госпожи и угадывала расположеніе ея духа по звуку ея голоса. Ея вопросъ пошелъ прямо къ цѣли.
-- Чай повстрѣчали кого нибудь? промолвила она.
-- Да... эту старуху Елкину. Какая сплетница!