Такъ, въ жаркій лѣтній день въ Италіи, когда солнце стоитъ высоко на неумолимо-ясномъ небѣ и, воздухъ накаленъ жгучими лучами, усталый прохожій видитъ передъ собою раскрытыя двери храма. Онъ переступаетъ съ чувствомъ благоговѣнія мраморный порогъ. За тяжелой занавѣсью, которая пала между имъ и шумной, знойной улицею, все тихо и прохладно; длинныя ряды колоннъ стройно тянутся кверху; лампада теплится у отдаленнаго алтаря; одинокая старуха стоитъ на колѣняхъ и бормочетъ молитву, перебирая костяныя четки; пахнетъ ладаномъ; солнечный лучъ скользитъ въ узкія окна и играетъ разноцвѣтными огнями на мозаичномъ полу. Путь внятный звукъ вдругъ встрепенется въ глубинѣ церкви, словно вздохъ спящаго органа, пронесется подъ высокими сводами и замретъ въ чуткой тишинѣ. Мирно, хорошо! Ослѣпленные глаза, усталыя ноги отдыхаютъ; отрѣшеніе отъ всякой житейской суеты вливается въ душу, вмѣстѣ съ чувствомъ величавой гармоніи! Кажется, никогда не ушелъ бы отсюда, не покинулъ бы священнаго пріюта! Но черезъ нѣсколько минутъ эти ощущенія теряютъ свою живость, пріятное чувство отдыха притупляется, тишина и безмолвіе начинаютъ казаться мертвенными, высокія стѣны принимаютъ угрюмый видъ,-- и опять тянетъ на улицу, гдѣ пыль и шумъ, и толпа, живой говоръ людей и ослѣпительно-яркое солнце!
Василисѣ было покуда хорошо въ тихомъ, прохладномъ храмѣ; ея усталые нервы отдыхали, она чувствовала себя покойной и довольной среди обыкновенныхъ занятій и обыкновенныхъ людей. Ее посѣщали старые знакомые. Пріѣхалъ князь Кирила Федоровичъ Сокольскій. Онъ просидѣлъ довольно долго. Бесѣда велась оживленная, въ тонѣ полу-саркастической, полу-серьезкой сантиментальности, свойственной князю. Онъ слылъ за очень остроумнаго человѣка, и въ свѣтѣ побаивались его мѣткаго и подчасъ рѣзкаго слова. Самъ онъ какъ будто не довѣрялъ этой репутаціи, и относился съ ироніей къ своему остроумію, что придавало его рѣчамъ оттѣнокъ разочарованія, не лишеннаго привлекательности.
При прощаніи, сжимая въ своей бѣлой, тонкой рукѣ руку Загорской, онъ заглянулъ ей въ глаза.
-- Грустны вы, Василиса Николаевна? или вамъ надоѣлъ мой долгій визитъ?
Въ его голосѣ прозвучало въ первый разъ тайное волненіе, которое онъ испытывалъ. Василиса взглянула на него.
-- Ни одно, ни другое... Почему вы такъ думаете, князь?
-- Такъ, показалось. Если ошибся, тѣмъ лучше... Въ другой разъ пріѣду, не засижусь.
-- Напрасно, мнѣ пріятно васъ видѣть. Вѣдь мы съ вами старые друзья.
-- Да, старые! вздохнулъ князь. Что такое дружба? Милое, но пустое слово. Впрочемъ и за это спасибо. До свиданія.
Въ тотъ же день пріѣхала графиня Ольга. Она какъ только сѣла, тотчасъ заговорила о Борисовѣ.