Лицо Алексѣя Степановича продолжало улыбаться, но выражало уже гораздо менѣе готовности.
-- Я радъ содѣйствовать, насколько могу, пробормоталъ онъ.
Графиня вынула изъ кармана пачку билетовъ, связанныхъ розовой ленточкой.
-- Вотъ сорокъ билетовъ, по десяти франковъ. Я буду вамъ очень благодарна.
-- Сорокъ билетовъ! Помилуйте, графиня, куда же я ихъ дѣну?
-- Куда? Раздадите вашимъ знакомымъ, ихъ разберутъ нарасхватъ. Мнѣ отсюда нужно въ Villa Bessale, дорога проходитъ мимо портала вашего пріятеля Григорьева,-- хотите, подвезу васъ?
-- Григорьевъ билетовъ не возьметъ: у него свой оркестръ великолѣпный, съ какой стати поѣдетъ онъ слушать какую-то посредственность?
-- Діего не посредственность! заступилась графиня. У него превосходный методъ, пропасть выраженья,-- это будущая звѣзда. А что касается до вашего Григорьева, такъ его и не просятъ пріѣзжать, пусть только возьметъ побольше билетовъ, c'est tout ce qu'on lui demande, à ce золотой мѣшокъ.
-- Не возьметъ, проговорилъ Скромновъ.
-- Что за отговорка! попросите хорошенько.