Графиня встала.
-- Мы вѣдь знаемъ, какой вы тамъ вліятельный человѣкъ, дѣлаете, что хотите. На всѣхъ рычитъ неотесанный медвѣдь,-- съ вами смиренъ и обходится ласково. Поѣдемте-ка.
-- Что, попались, Алексѣй Степановичъ! усмѣхнулся графъ Рѣповъ. Вотъ и платитесь за свою популярность.
Графиня погрозила ему пальцемъ.
-- Полноте, а то и вамъ пришлю десять билетовъ.
-- Сдѣлайте милость, графиня, присылайте. Я возьму для себя билетъ и вручу вамъ десять франковъ, а остальные возвращу безъ зазрѣнія совѣсти,-- я вѣдь не укротитель медвѣдей.
Всѣ засмѣялись. Графиня уѣхала, посадивъ Скромнова съ собой въ карету.
Графъ Рѣповъ посидѣлъ и также распростился.
Когда онъ ушелъ, Василиса велѣла нянѣ никого болѣе не принимать. Она взяла книгу и сѣла у камина. Но ей не читалось, у нея на сердцѣ что-то щемило.
-- И вотъ люди, съ которыми я должна жить, думала она, въ обществѣ которыхъ находить для себя утѣшеніе, мнѣніями которыхъ дорожить. Пустота, бездушіе!... Живая мысль, живое слово, гдѣ вы!...