Она глядѣла въ огонь и тихонько пожималась, какъ отъ внутренняго холода. Она не знала, чего ей хотѣлось, а только чувствовала, что ее тянетъ вонъ изъ соннаго затишья.
Первое письмо отъ Борисова пришло дней черезъ десять послѣ его отъѣзда.
"Вотъ я и въ Лондонѣ, писалъ Борисовъ. Какъ видите, опоздалъ на нѣсколько сутокъ. Въ Парижѣ знакомые студенты затащили на какую-то сложную операцію, въ силу чего пришлось прожить лишнихъ два дня въ этомъ Вавилонѣ и только вчера попасть въ Лондонъ. Первымъ моимъ путешествіемъ было отыскиваніе почтоваго бюро, гдѣ я и нашелъ ваше маленькое письмо, за которое очень благодаренъ.
"Пробуду здѣсь недѣли три, послѣ чего отправлюсь въ Женеву, гдѣ, по всей вѣроятности, и поселюсь, на долгое, на короткое ли время -- не знаю. Ежели же все устроится, какъ предполагаю, думаю посѣщать въ тамошней академіи курсы естественныхъ наукъ. Слушаніе лекцій не займетъ много времени, а въ будущемъ можетъ пригодиться. Здѣсь повидался съ нужными личностями; невеселая картина: голодъ, холодъ... Впереди много, а передъ тобою люди съ разбитыми надеждами, съ убитыми товарищами и все таки исключительно живущіе идеей! Плохое житье citoyens de l'univers; но я ношу такой титулъ и думаю, что онъ все таки лучше другихъ.
"Вотъ вамъ, добрый другъ мой, обрисовка одной стороны медали моего теперешняго существованія; контуры другой стороны хотя и рѣзки, но неотчетливы; до поры умолчу о ней. Понятна ли вамъ эта фраза? Мнѣ кажется, что ежели бы возможно было выбивать медали на каждый фазисъ жизни индивидуума съ изображеніями, конечно апологическими, то это былъ бы хорошій матеріалъ для исторіи этой индивидуальной жизни. Вамъ, какъ психологу тонкому и чуткому, предоставляю нарисовать картину для моей медали. Возьметесь-ли?
"Не могу не сказать нѣсколько словъ о погодѣ; она великолѣпная, теплынь, такая же, какъ и въ Ниццѣ, только гораздо постояннѣе, рѣзкихъ переходовъ нѣтъ. Ежели бы побольше зелени и не пасмурные дни, можно было бы и не замѣчать разницу климата. Вотъ о погодѣ.-- На душѣ же, скажу вамъ, какъ-то холодновато. Уѣзжая отъ васъ, я покинулъ очень теплую атмосферу, которую я поминутно чувствовалъ, болѣе и болѣе знакомясь съ вами. Въ силу этого, теперешнее одиночество и отсутствіе близкихъ людей чувствуется очень сильно. Ну, да не привыкать, вѣдь живешь не все для того, чтобы цвѣтики рвать да глотать вкусныя ягодки. "Жизнь не храмъ, а мастерская, и человѣкъ въ ней работникъ" -- по мѣткому выраженію Базарова, да, въ добавокъ еще наше поколѣніе -- не художники и не мастера, а просто чернорабочіе.-- Почему такъ? А потому, чтобы строить фундаментъ, нужно прежде выкопать яму, а это дѣло чернорабочихъ!
"Затѣмъ прощайте; пишите почаще. Цѣлую ручки Натальи Константиновны; не забудьте и нянюшку."
Вашъ Б.
Прочитавъ письмо, Василиса задумалась. Тонъ его, простой и спокойный, заставлялъ сознавать несомнѣнно ясно фактъ, что извѣстный фазисъ отношеній Борисова къ ней былъ поконченъ и уходилъ навсегда въ прошлое. Наставалъ новый фазисъ; она не знала, быть ли ей довольной, или печалиться. Чуткимъ ухомъ сердца она слышала, какъ послѣдняя пріотворенная дверь тихонько замкнулась, какъ придвинулись плотно задвижки; но въ то же время она чувствовала, что умственная связь оставалась цѣла, и въ этомъ она признавала превосходство простой естественности, которою руководился во всѣхъ вопросахъ Борисовъ, надъ собственною болѣзненною сложностью чувствъ. Она подавила въ себѣ голосъ эгоистическихъ сожалѣній и всѣмъ своимъ нравственнымъ существомъ вновь обратилась къ Борисову.
Она отвѣчала на это письмо и съ того дня стала аккуратно писать Борисову всякую недѣлю, по середамъ,-- день его отъѣзда. Она вся ушла въ эту переписку, сдѣлавшуюся для нея жизненною потребностью, средоточіемъ, къ которому тяготѣли всѣ силы ея внутренняго міра. Она разсчитывала день полученія ея письма въ Лондонѣ, день, въ который ей можно было ожидать отвѣта,-- и жила этимъ ожиданіемъ.