-- Боже упаси съ этимъ шутить! серьезно проговорила графиня. Вѣдь никто не знаетъ навѣрное, что правда, что шарлатанство...
Заговорили о спиритизмѣ; всякій приводилъ слышанные имъ факты, но за достовѣрность ихъ не ручался. Василиса сначала прислушивалась; но разговоръ показался ей скучнымъ, она вновь обратила свое вниманіе на улицу.
Торжественное шествіе карнавала приближалось къ концу. Колесницы и кавалькады проѣхали; группы показывались рѣже, отдѣльныя маски прохаживались по тротуару между зрителями. По улицѣ проѣзжали рысью извощичьи коляски, убранныя зеленью, гирляндами цвѣтовъ, обтянутыя бѣлымъ коленкоромъ, съ арлекинами и пьеро на козлахъ, вмѣсто кучеровъ; въ коляскахъ сидѣли замаскированныя фигуры, плотно закутанныя въ розовыя, голубыя и зеленыя домино. Мостовая, усыпанная цвѣтами и конфетти, напоминала паркетъ бальной залы послѣ маскарада. Уличные мальчишки подбирали упавшіе букеты подъ ногами лошадей и продавали ихъ вторично за хорошую цѣну.
-- Я думаю, мнѣ пора идти, сказала Василиса.
Она встала; все общество тронулось за ней и вошло въ комнату.
-- Какой, въ сущности, бесмысленный обычай эти народныя празднества, замѣтилъ Алексѣй Степановичъ Скромновъ. Шумъ, пыль, безпорядокъ... Право, если бы не въ такомъ пріятномъ обществѣ, было бы нестерпимо скучно смотрѣть на всю эту суматоху.
-- Почему? отозвался князь Сокольскій. Зрѣлище не глупѣе всякаго другого, а, въ-извѣстномъ смыслѣ, даже и поучительно: убѣждаешься da visu, каковы эстетическія потребности того слоя общества, котораго выдумали съ нѣкоторыхъ поръ именовать меньшою братіей.
-- Мнѣ кажется, что народные праздники всегда будутъ существовать, сказала Василиса, даже когда общій уровень образованія будетъ стоять несравненно выше... Это естественная потребность...
-- Вы правы; грубое веселье -- естественная потребность грубыхъ народныхъ массъ.
-- Почему же грубое?... просто веселье... Вѣдь въ свѣтѣ ѣздятъ на балы, въ театры...