Няня пошла и очень скоро воротилась. Она не докладывала, а только заглянула въ гостинную, тамъ ли барыня сидитъ. "Такъ и быть, приму грѣхъ на душу!" успокаивала няня свою совѣсть.
-- Пожалуйте-съ.
Князь вошелъ въ гостинную. Василиса сидѣла у камина, на низенькомъ стулѣ. Она сначала не замѣтила его присутствія; потомъ повернула голову и взглянула на него равнодушно.
Князь подошелъ, ступая неслышными шагами по ковру и уже издалека наклонивъ голову къ поклону. Онъ взялъ ея руку.
-- Какъ вы себя чувствуете? спросилъ онъ, вглядываясь ей въ лицо.
-- Я здорова, отвѣчала Василиса.
Взглядъ и вся поза князя выражали участіе. Ему показалось, что она очень измѣнилась, я въ первую минуту онъ не могъ опредѣлить, подурнѣла ли она отъ этой перемѣны, или наоборотъ. Она замѣтно похудѣла, контуры лица стали тоньше и рѣзче, выраженіе болѣе сосредоточено; свѣтлые волосы, гладко причесанные, спускались вдоль спины, заплетенные въ тяжелую косу; черный крепъ окаймлялъ шею и прозрачно-бѣлыя руки; шерстяное платье льнуло къ тѣлу мягкими складками и придавало всей фигурѣ дѣвическую стройность. "Нѣтъ, не подурнѣла," рѣшилъ князь.
-- Можно побыть съ вами? спросилъ онъ; вамъ это не будетъ въ тягость?
-- Садитесь.
Князь придвинулъ стулъ и сѣлъ противъ Василисы. Ему хотѣлось поговорить съ ней, сказать ей что-нибудь въ утѣшеніе; но онъ не зналъ, какъ начать. Она сидѣла молча и глядѣла въ огонь, не обращая на него вниманія.