-- Видите, не вы однѣ, и я умѣю быть добродѣтельнымъ! Теперь всего важнѣе, чтобы вы не торопились. Такой вопросъ не слѣдуетъ рѣшать съ горяча. Дайте мнѣ слово, что вы не отправите письма ранѣе двухъ недѣль. Ваше намѣреніе, вѣдь, не измѣнится отъ этого.
Василиса согласилась на отсрочку.
Князь всталъ и простился съ нею.
-- Богъ вамъ поможетъ! сказалъ онъ, цѣлуя ея руку.
-- Черезъ минуту въ саду раздался стукъ уѣзжающей кареты.
VI.
Въ тотъ же вечеръ Василиса написала мужу своему, Константину Аркадьевичу Загорскому, проживавшему въ то время въ Петербургѣ и занимавшему значительное мѣсто при министерствѣ государственныхъ имуществъ. Письмо, совершеннно готовое, уже запечатанное, въ большомъ конвертѣ съ надписью и съ почтовой маркой, было положено въ ящикъ бюро, гдѣ оно, согласно обѣщанію, данному князю, ожидало срока своего отправленія. Василиса приняла рѣшеніе и уже не обдумывала болѣе этого вопроса, даже избѣгала вовсе думать о немъ.
Будущее лежало передъ ней трудное; настоящее было полно грусти. Она нѣсколько разъ ѣздила на кладбище, съ нянею, и одна; ее тянуло въ тихій уголокъ, гдѣ ея печаль находила себѣ какъ бы цѣль и пристанище.
Маленькая могила, обнесенная желѣзной рѣшеткой и убранная цвѣтами, находилась на средней площадкѣ, между другими дѣтскими могилами. Василиса знала каждую изъ нихъ. Проходя медленными шагами по узкой дорожкѣ, окаймленной плющемъ и барвинкомъ, она изучила мало-по-малу ихъ подробности,-- онѣ всѣ принадлежали къ ея горю.
Въ одно утро она сидѣла на своемъ обычномъ мѣстѣ, возлѣ Наташиной могилы. Кругомъ все было тихо; порхнетъ только птичка, затрещитъ кузнечикъ, упадетъ листъ съ дерева, что-то зашуршитъ въ травѣ, и снова все затихнетъ. Полуденное солнце горѣло на безоблачномъ небѣ, воздухъ благоухалъ майской роскошью розъ и бѣлыхъ лилій, въ изобиліи растущихъ на могилахъ. По отлогому склону пригорка тянулись колеблемыя легкимъ вѣтеркомъ, серебристыя верхушки оливковыхъ деревьевъ, а за ними синее море сверкало на солнцѣ вѣчно-безучастной красотой.