Чугунныя ворота кладбища отворились, показался священникъ въ черной ризѣ, съ кадиломъ въ рукахъ, и за нимъ простой, крашеный гробъ, который четыре носильщика несли на плечахъ. Позади гроба шелъ старикъ лѣтъ семидесяти, съ непокрытой сѣдой головой, крупныя слезы и капли пота катились по его лицу, тучная фигура была сгорблена. Онъ шелъ нетвердыми шагами, простирая впередъ руки и хватаясь за гробъ, не то съ тѣмъ, чтобы самому удержаться, не то, чтобы охранить этотъ гробъ отъ толчка и неосторожности носильщиковъ. Печальная процессія съ тихимъ пѣніемъ подымалась по средней аллеѣ кладбища и остановилась недалеко отъ мѣста, гдѣ находилась Василиса. Могила ожидала, готовая. Священникъ совершилъ обрядъ, прочелъ молитвы, гробъ опустили; провожавшіе бросили въ могилу привезенные съ собою цвѣты, затѣмъ подходили къ старику, пожимали ему руку, говорили нѣсколько словъ и мало-по-малу разошлись. Старикъ остался одинъ.
Опустившись во время заупокойныхъ молитвъ на колѣни, Василиса, когда все утихло, сѣла снова на камень и уронила голову въ руки. Плачъ надъ чужимъ покойникомъ болѣзненно расшевелилъ ея червы, заставилъ вновь болѣть свѣжія раны собственнаго горя. Она просидѣла долго, не шевелясь; когда подняла голову, взглядъ ея случайно упалъ на старика. Онъ стоялъ на колѣняхъ, припавъ лицомъ къ землѣ, широкія плечи его судорожно вздрагивали, онъ что-то шепталъ и тихонько всхлипывалъ. Палящіе лучи солнца ударяли прямо въ его плѣшивую голову.
Василисѣ стало жаль этого одинокаго горя. Она подошла и тронула его за плечо.
-- Надѣньте свою шляпу, сказала она тихо. Солнце жжетъ, вы можете заболѣть.
Онъ всталъ и посмотрѣлъ на нее заплаканными, одурѣлыми глазами.
-- Шляпу надѣньте, повторила она ласково.
Онъ повиновался, какъ ребенокъ, и надвинулъ шляпу себѣ на лобъ, потомъ сталъ снова неподвиженъ.
-- Вы очень близкаго похоронили? спросила она нерѣшительно.
-- Жену, сударыня, жену...
Подбородокъ у него затрясся; слезы покатились по отвислымъ, багровымъ щекамъ.