-- Какъ же не ликовать! Свободна! Никогда не увижу болѣе ненавистнаго мнѣ человѣка. Ужели вы не понимаете значенія этого слова? А съ мыслью о работѣ примириться мнѣ очень нетрудно,-- даже пріятно, прибавила она задумчиво; начинаешь чувствовать себя какъ-то лучше, болѣе въ гармоніи съ общей участью...
-- Отъ васъ все станетъ! Вы, въ самомъ дѣлѣ, заберете себѣ въ голову работать.
-- Почему же нѣтъ? И не задумаюсь, коли явится необходимость. Въ гувернантки не пойду,-- это крѣпостничество; но я буду шить, кружева штопать, книги переводить... Кромѣ своего, я три языка хорошо знаю; это капиталъ.
Она смѣялась. Князь, тоже смѣясь, взялъ ея руки.
-- Герой вы этакій, все на самостоятельность бьете! Вотъ докажите мнѣ, что въ васъ истинно живетъ сильный и геройскій духъ...
Лицо князя было взволновано; нѣжныя руки, которыя онъ держалъ въ своихъ рукахъ, жгли его.
-- Чѣмъ же я могу это доказать? спросила Василиса.
-- Я скажу вамъ; но дайте слово, что выслушаете меня терпѣливо, не разсердитесь...
Она нахмурила брови.
-- Какое предисловіе... Сядемте, по крайней мѣрѣ... Она высвободила свои руки и сѣла на пуфъ, передъ столомъ.