Марфа Ильинишна подошла къ столу, за которымъ сидѣла Василиса.
-- Вотъ, няня, вамъ тысячу франковъ. На эти деньги вы доѣдете до Петербурга, и первое время проживете безъ нужды, пріискивая мѣсто. Я желала бы дать вамъ больше, въ память Наташи, но, вы знаете, что у меня нѣтъ. А вотъ, ежели я какъ-нибудь вдругъ разбогатѣю, прибавила она, улыбаясь сквозь слезы и цѣлуя старуху, я вамъ, няня милая, пришлю.
Марфа Ильинишна бросилась. цѣловать ей руки.
-- Матушка, барыня, на что мнѣ деньги! и этихъ дѣвать некуда. А вы меня самою тогда выпишите; послужу вамъ по старому, ходить за вами буду,-- ручки дорогія расцѣлую...
Няня громко разрыдалась и вдругъ не выдержала:
-- Сударыня, Василиса Николаевна, не гнѣвитесь, выслушайте меня, старуху! Пожили вы въ одиночку, помаялись по бѣлу свѣту,-- и довольно. Вернитесь къ себѣ госпожей; положите гнѣвъ на милость. Вѣдь все таки онъ вамъ мужъ законный.
Марфа Ильинишна испуганно остановилась, не зная, какъ подѣйствовали на барыню ея слова; обидѣли ли онѣ, или разсердили ее.
Василиса Николаевна только посмотрѣла на нее ласково и серьезно.
-- Нельзя, няня. Вы не знаете, чего просите. Это не повело бы ни къ чему хорошему. Повѣрьте, такъ лучше, гораздо лучше.
Когда Василиса легла спать, няня долго стояла у ея постели. Онѣ бесѣдовали, плакали и въ послѣдній разъ вмѣстѣ вспоминали Наташу.