Она, повидимому, недоумѣвала и не могла отдать себѣ отчета, къ какому разряду женщинъ слѣдовало причислять незнакомую ей посѣтительницу m-r Serge. Глубокій трауръ, изящную простоту котораго ея опытный глазъ немедленно оцѣнилъ, тихія спокойныя движенія внушали ей извѣстнаго рода уваженіе. Ей хотѣлось узнать навѣрное.
-- Вы, можетъ быть, родственница m-r Serge? спросила она. Вы, вѣроятно, недавно пріѣхали?...
-- Да, недавно, произнесла Василиса.
-- Вы, можетъ быть, привезли извѣстія отъ его родныхъ... Угодно вамъ оставить ваше имя и адресъ? Я передамъ ему...
-- Нѣтъ... нѣтъ... ненужно... благодарю васъ. Я сегодня же уѣзжаю...
Василиса направилась къ двери. Принудивъ себя, она остановилась и обратилась къ дѣвушкѣ:
-- Прощайте... Не говорите ему... Ненужно...
Она вышла изъ комнаты.
Какъ она сошла съ лѣстницы, какъ сѣла въ карету, что сказала кучеру, она не знала. Ей помнилось, какъ сквозь сонъ, что кучеръ у нея что-то спросилъ, что она что-то отвѣтила, и карета покатилась по мостовой. Она помнила подъѣздъ большой гостинницы, выбѣжавшихъ навстрѣчу кельнеровъ, во фракахъ и бѣлыхъ галстукахъ; одинъ изъ нихъ взялъ ея мѣшокъ и пледъ и повелъ по широкой лѣстницѣ и коридору, устланнымъ коврами, въ просторный номеръ. Спросивъ, не прикажетъ ли она чего-нибудь, онъ удалился. Вошла горничная въ фартукѣ и щегольскомъ чепчикѣ; она налила воду въ рукомойники, положила полотенцы на умывальный столъ и, тоже спросивъ, не нужно ли чего-нибудь, вышла, осторожно затворяя двойную дверь.
Василиса сидѣла неподвижно въ креслѣ, на которое сѣла, когда вошла. Сколько времени она такъ просидѣла, она не помнила. Взглянувъ случайно на свои руки, она увидѣла, что онѣ въ перчаткахъ, она сняла ихъ, сняла тоже шляпу и пальто, вынула изъ дорожнаго мѣшка нужныя принадлежности туалета, пригладила волосы, вымыла руки и снова сѣла на прежнее мѣсто.