Томительно длинными показались ей эти два дня.
Каждый вечеръ она спрашивала счетъ и уплачивала его. Среди нравственныхъ волненій ее мучила мысль, что у нея не достанетъ денегъ.
На утро третьяго дня она выпила чашку крѣпкаго кофе и рѣшилась встать. Блѣдная, пошатываясь точно послѣ долгой болѣзни, она перешла на диванъ. Но она чувствовала, что силы возвращались.
-- Во что бы-то ни стало, я завтра поѣду, твердила она.
И чтобы доказать себѣ возможность этого отъѣзда, она одѣлась безъ помощи горничной и начала укладывать дорожный мѣшокъ.
Въ это время у двери послышался стукъ.
-- Войдите, сказала Василиса, не оборачиваясь.
Дверь отворилась, кто-то вошелъ. Она думала, что это была горничная, и продолжала свое дѣло.
-- Василиса Николаевна! произнесъ возлѣ нея голосъ.
Она не вскрикнула, даже не вздрогнула, а замерла и на мгновеніе закрыла глаза. Потомъ обернулась и слабымъ движеніемъ протянула обѣ руки Борисову.