-- Я? вскрикнула Вѣра. Не вѣрьте maman; это она нарочно говоритъ. Она съ нѣкотораго времени стала всѣмъ разсказывать, что я не рѣшаюсь; она, вѣрно, поджидаетъ, чтобы пріѣхалъ какой-нибудь импрессаріо дѣлать предложенія, и я думаю, что она хочетъ побольше съ него взять, добавила она, смѣясь.
-- Вѣра! воскликнула укоризненно мать и даже всплеснула руками.
Дѣвушка покраснѣла, но не отъ укора матери, а потому что она взглянула въ эту минуту на Василису и ей показалось, что по серьезному лицу незнакомой барыни скользнула улыбка.
Она стала разсказывать о случившемся происшествіи въ консерваторіи и насмѣшила всѣхъ, даже свою мать.
Василиса встала изъ-за стола ранѣе конца обѣда. Подымаясь по лѣстницѣ, она услыхала за собой легкій шагъ и, обернувшись, увидала Вѣру.
-- Вы уронили, проговорила дѣвушка съ улыбкой, подавая ей перчатку.
Василиса поблагодарила и тоже улыбнулась ей въ отвѣтъ.
Нѣсколько дней спустя она познакомилась съ своими сосѣдями. Случилось это совершенно неожиданнымъ для нея образомъ.
Какъ-то вечеромъ Борисовъ зашелъ провѣдать ее. Онъ принесъ нѣсколько номеровъ "Набата" и сидѣлъ, толкуя ей основныя идеи программы этого журнала, органа новой, только что начинающей организоваться партіи. Программа была сложная, обширная; Василиса слѣдила за объясненіями Борисова, стараясь вникнуть въ ихъ сущность.
-- Ваша партія, стало быть, отрицаетъ безвластіе? спросила она.