Дѣвушка, еще въ дверяхъ, проговорила звонкимъ голосомъ: -- Здравствуйте! Не очень опоздала? и, поспѣшно пройдя комнату, заняла пустое мѣсто около Василисы, взглянувъ на нее вскользь и немного сконфуженно, какъ дѣлаютъ это любопытныя дѣти.
-- Что васъ сегодня такъ долго задержало, Вѣра Павловна? спросилъ Тулиневъ ласково, съ улыбкою глядя на дѣвушку.
-- У насъ въ консерваторіи случилась уморительная исторія, я вамъ разскажу; но прежде поѣмъ. Ужасно проголодалась.
Она взялась за тарелку супа, стоявшую около ея прибора.
-- А вы, Марья Ѳадеевна, хорошо ночь провели, не кашляли... сейчасъ по лицу вижу, сказала дѣвушка.
-- Да, не кашляла, отвѣчала Тулинева и такъ же ласково, какъ и мужъ, смотрѣла на дѣвушку.
-- Вѣрочка, кушай, супъ совсѣмъ простынетъ, замѣтила мать.
-- Какой невкусный, даже голодной не хочется глотать! проговорила Вѣра, дѣлая гримасу; но тѣмъ не менѣе доѣла тарелку до конца.
-- Что я слышалъ, Вѣра Павловна, заговорилъ Тулиневъ; вы имѣли на дняхъ блистательный успѣхъ?
-- Вѣра, проговорила Тулинева, устремивъ на дѣвушку свои блѣдно-голубые, умные глаза, ваша матушка говорила намъ сейчасъ, что вы раздумали идти на сцену. Съ какихъ это поръ?