-- Гдѣ ей! вѣдь Марья Ѳадеевна очень больна. Она умираетъ, и она это знаетъ.
-- Ея не было сегодня за столомъ, замѣтила Василиса; хуже ей?
-- Она часто не бываетъ за столомъ. Когда она ночь прокашляетъ, ей на другой день трудно ходить по лѣстницамъ. Тулиневы живутъ очень высоко, потому что они не могутъ платить дорого за комнату; у нихъ только и есть то, что Иванъ Арсеньевичъ зарабатываетъ уроками; а это такъ мало, что вы представить себѣ не можете.
-- Вы говорите, что родители ея богаты?
-- Да, но они ей ничего не даютъ... Она вышла замужъ за Ивана Арсеньевича противъ ихъ воли; они долго не хотѣли ея видѣть, по когда родился ея сынъ, они ее простили, но денегъ не даютъ.
-- Бѣдная, произнесла Василиса. Ей представились борьба и нравственныя пытки, черезъ которыя прошла эта женщина.-- Вамъ ея жаль? спросила она, пораженная равнодушнымъ тономъ, которымъ говорила Вѣра.
-- Очень жаль, она хорошая, но что же дѣлать! Въ жизни на каждомъ шагу встрѣчаешь страданія и неправду.
-- Въ самомъ дѣлѣ? улыбнулась Василиса. Вы-то почемъ это знаете?
Дѣвушка взглянула на нее ласково, съ тихой усмѣшкой, какъ смотрятъ на очень любимыхъ людей, когда они ошибаются.
-- Я вижу, вы считаете меня за дѣвочку. Вамъ все кажется, что я не понимаю и не знаю; а я понимаю и знаю многое, чего, можетъ быть, не слѣдовало бы знать... Я съ дѣтства насмотрѣлась на всякія житейскія дѣла, иногда очень некрасивыя. Ребяческая наивность давно съ меня соскочила.