-- То есть вы хотите знать, въ чемъ заключается вообще соціальный вопросъ?
-- Нѣтъ; -- я желала бы знать какъ именно вы къ нему относитесь.
-- Да тутъ, Василиса Николаевна, не можетъ быть различныхъ точекъ зрѣнія. Вопросъ очень простъ; -- онъ основанъ на самомъ неопровержимомъ законѣ природы: когда вы голодны, вамъ слѣдуетъ кушать. Вотъ чтобы во всякій голодный желудокъ попалъ кусокъ хлѣба, необходимый для существованья, эта задача и составляетъ соціальный вопросъ.
-- Отчего же онъ представляется иногда такимъ сложнымъ?
-- Онъ самъ по себѣ не сложенъ; -- непониманье его настоящей сути, незнанье фактовъ, человѣческій эгоизмъ дѣлаютъ его такимъ. Знаете поговорку, "сытый голоднаго не разумѣетъ?" Пріобрѣлъ человѣкъ, или получилъ отъ своихъ праотцевъ, готовое состоянье,-- сытъ, одѣтъ, обутъ, живетъ въ свое удовольствіе,-- онъ этимъ и удовлетворяется, жмуритъ глаза, не хочетъ глядѣть далѣе, по ту сторону черты его личнаго благоденствія, гдѣ простирается, широко и угрюмо, поле роковой и безвыходной нужды. Голодающій людъ -- большинство человѣчества, громадное большинство; онъ многочисленъ, какъ песокъ на днѣ морскомъ; онъ состоитъ изъ тружениковъ и темныхъ созидателей нашего комфорта, изъ черни, что въ трущобахъ живетъ, изъ фабричныхъ, которые за двадцать копѣекъ работаютъ двѣнадцать часовъ въ сутки и должны прокормить семью; изъ безчисленнаго количества женщинъ, которыхъ голодъ толкаетъ въ развратъ, изъ пятилѣтнихъ дѣтей, работающихъ на фабрикахъ и въ угольныхъ копяхъ -- изъ всѣхъ неимущихъ, безпомощныхъ, согнутыхъ подъ бременемъ непосильнаго труда, которыхъ современная цивилизація клеймитъ общимъ именемъ пролетаріата.
Василиса слушала, устремивъ на Борисова внимательный взоръ; когда онъ кончилъ, она сидѣла нѣсколько милутъ молча.
-- Неужели, проговорила она, это все правда, и нужно допустить, что огромное большинство человѣчества терпитъ голодъ и умираетъ отъ него? Я всегда думала, что такіе страшные случаи -- исключенія.
-- Нѣтъ, Василиса Николаевна, не исключенія; масса человѣчества мретъ съ голоду,-- это фактъ, который ежеминутно совершается вокругъ насъ, только мы про это не знаемъ, не хотимъ знать. Историческія событія разрываютъ иной разъ занавѣсъ и указываютъ на настоящее положеніе дѣлъ въ минуты рѣшительнаго кризиса. Мы тогда ужасаемся и называемъ это смутными временами. Такимъ моментомъ было во Франціи возстаніе іюньскихъ дней, въ сорокъ восьмомъ году. Въ голодающей Ирландіи до сихъ поръ раздаются слабые вопли подавленнаго протеста; въ свободной Америкѣ ведется отчаянная борьба труда и капитала, въ Китаѣ цѣлыя народонаселенія продаютъ себя за кусокъ хлѣба!... Да зачѣмъ ходить такъ далеко. Посмотрите, что дѣлается у насъ на родинѣ; прочтите простые статистическіе отчеты. Если хотите, я принесу вамъ завтра журналъ. Онъ издавался прежде въ Цюрихѣ, теперь издается въ Лондонѣ; программа журнала не совсѣмъ подходитъ къ цѣли практическаго примѣненія, а редакція дѣльная. Но объ этомъ успѣемъ потолковать въ другой разъ. Мнѣ хочется, чтобы вы выслушали повѣсть о народномъ горѣ, къ которому вы такъ скептически отнеслись; по этому вопросу журналъ богатъ матерьяломъ.
На другой день Борисовъ принесъ полугодовой сборникъ журнала и прочелъ нѣсколько бойкихъ, горячо написанныхъ статей. Василиса слушала со вниманіемъ; она впервые внимала свободно льющемуся слову на родномъ языкѣ. Новая область мысли открывалась передъ нею. Все въ этомъ мірѣ протеста и безпощаднаго анализа было ей чуждо: смѣлость теорій, критическое изложеніе фактовъ, самый оборотъ рѣчи, гдѣ встрѣчались незнакомыя ей выраженія... Невольное чувство сомнѣнья возникало въ ней; въ то же время какая-то струна въ глубинѣ ея души была затронута и внятно отзывалась. "Правда ли все это?" думала она. Она боялась увлечься тѣмъ впечатлѣніемъ, которое испытывала, или вѣрнѣе, ей было больно довѣрять ему.
-- Вотъ вамъ яркая картина народныхъ бѣдствій, сказалъ Борисовъ. И не думайте, что это преувеличено; факты почерпнуты изъ разныхъ оффиціальныхъ газетъ, иной разъ самаго буржуазнаго содержанія; -- въ ихъ дѣйствительности стало быть сомнѣваться не приходится. Все это существуетъ, а ежели оно существуетъ, то можетъ ли и должно ли такъ остаться? Вотъ вопросъ.