-- Вы хвалитесь тѣмъ, что никогда не говорили неправды, а сейчасъ покривили душой! Видите, какимъ неприложимымъ оказывается на практикѣ возлюбленный вами принципъ абсолютной правды... даже вы, его поклонница, бываете вынуждены подчасъ измѣнять ему...
-- Въ чемъ же я измѣнила? произнесла слабо Василиса.
-- Въ чемъ? А въ томъ, чтобы, въ настоящую минуту, безъ всякой нужды -- простите меня -- страшно шарлатаните. Вѣдь вы не можете думать, что фактъ вашего присутствія на моей квартирѣ остался для меня тайной; вы должны были предполагать, что мнѣ объ этомъ сообщатъ и хозяйка, отпиравшая вамъ дверь, и лавочница внизу, у которой вы справлялись. Появленіе такой барыни, какъ вы, въ этой средѣ, не могло пройти незамѣченнымъ. Поэтому я знаю, что вы были у меня,-- и вы знаете, что я знаю... Зачѣмъ же продолжать играть въ жмурки?
"Неужели признаться?" думала Василиса. Ей представлялись всѣ унизительныя послѣдствія такого признанія.
-- По какому праву допрашиваете вы меня? спросила она.
Ей казалось, что голосъ ея былъ строгъ, но онъ былъ только взволнованъ, и въ немъ слышались слезы.
-- По праву всякаго человѣка желать добраться до истины, и помочь другому человѣку глядѣть на нее прямо. Къ чему эта комедія? Мы вѣдь не сидимъ съ вами въ свѣтскомъ салонѣ... Вмѣсто того, чтобы продолжать лавировать безъ всякой пользы, сознайтесь во всемъ откровенно... Скажите мнѣ, что вы были у меня, что вы видѣли тамъ то и то, встрѣтились съ такимъ-то или съ такой-то... и мы съ вами поразсудимъ, насколько такая встрѣча должна была повліять на васъ, и имѣетъ ли вообще такого рода обстоятельство то значеніе, которое вы ему придаете.
-- Пожалуйста, Сергѣй Андреевичъ, прекратимте этотъ разговоръ...
-- Почему же? гораздо лучше дойти до конца. Открытіе извѣстнаго обстоятельства повліяло на васъ непріятно,-- такъ непріятно, что вы рѣшились бѣжать и даже измѣнили вслѣдствіе этого первоначальнымъ вашимъ намѣреніямъ. Стало быть, вы ожидали совсѣмъ иного... Является вопросъ: на основаніи какихъ данныхъ строили вы воздушный замокъ, въ существованіи котораго вамъ пришлось разочароваться? Ничто не давало вамъ повода къ иллюзіямъ. Вспомните нашъ послѣдній разговоръ въ Ниццѣ. Развѣ вы оставили мнѣ какую-нибудь надежду, назначили какой-нибудь срокъ, хотя самый отдаленный?... Развѣ я, съ своей стороны, далъ вамъ какія-нибудь обѣщанія? Въ отношеніи васъ я былъ свободенъ и не имѣлъ даже права, послѣ вашего рѣшенія, смотрѣть на себя иначе.
"Правда!" подумала Василиса. Побѣжденная прямой логикой этихъ словъ, она не смѣла прислушиваться къ слабому протесту своего сердца, которое подсказывало ей, что глубокое чувство никогда не теряетъ надежды и не торопится пользоваться выгодой нежеланной для него свободы.