Борисовъ сдвинулъ брови и на нѣсколько минутъ сосредоточилъ все свое вниманіе на томъ, чтобы надрѣзать маленькими золотыми ножницами изъ ея несессера толстый переплетъ словаря, лежащаго передъ нимъ на столѣ.
-- Въ такого рода дѣлахъ, чужимъ совѣтомъ руководиться нельзя, проговорилъ онъ, наконецъ. Всякій самъ знаетъ, чего онъ хочетъ; къ нему въ душу не проникнешь. Вы однѣ можете рѣшить, соображаясь съ своими силами и желаніями.
Это были не тѣ слова, которыхъ она ожидала.
-- Я и не прошу васъ рѣшать за меня, произнесла она. Но вы составили же себѣ какое нибудь мнѣніе объ этомъ дѣлѣ? вотъ, это мнѣніе я и прошу васъ сообщитъ мнѣ.
-- Это другое дѣло, сказалъ Борисовъ. Мое мнѣпіе таково, что супругъ вашъ пожаловалъ сюда не съ проста; дѣло о наслѣдствѣ имѣетъ какую то зацѣпку, отстраненіе которой зависитъ отъ васъ, иначе онъ не далъ бы себѣ труда явиться лично. Съ другой стороны, видя въ васъ будущую владѣтельницу значительныхъ капиталовъ, онъ желаетъ примиренія. Это очень понятно.
-- Какъ же мнѣ слѣдуетъ смотрѣть на возможность такого примиренія?
-- Опять таки совѣтовать я не могу. Вамъ жить съ вашимъ мужемъ, а не мнѣ; я не могу угадать, насколько перспектива сожительства съ нимъ вамъ противна, да и, вообще, противна ли она вамъ, или вы къ ней просто равнодушны.
"А онъ? Ужели ему все равно, если я соглашусь жить съ мужемъ?" подумала Василиса. Ее тревожилъ теперь уже не самый вопросъ, а то, какъ Борисовъ относился къ нему.
-- Положимъ, что я равнодушна, произнесла она; вы какъ бы поступили на моемъ мѣстѣ?
-- Трудно опредѣлить... Ежели бы я былъ вы, я, по всей вѣроятности, думалъ, мыслилъ и чувствовалъ бы, какъ вы.