-- Простите!.. произнесла она чуть слышно.
Всѣ ощущенія этого дня колыхались и бились въ ея душъ. Она прислонилась головой къ плечу Борисову и тихо заплакала,
-- Что васъ такъ растрогало? проговорилъ онъ. Вы, какъ дитя, впечатлительны и неспособны скрывать своихъ ощущеній... Я такъ и ожидалъ давеча, что не выдержите и наговорите, богъ знаетъ, чего... Неполитично...
-- Какъ онъ смѣлъ! рыдала Василиса. По какому праву!..
-- Права онъ никакого не имѣлъ, а имѣлъ желаніе оскорбить,-- очень понятно. Вы думаете, ему пріятно видѣть меня здѣсь? Онъ неглупъ, онъ давно понялъ, что за птица вашъ знакомый Борисовъ, и такимъ или другимъ манеромъ ему нужно было попробовать выжить меня вонъ. Теперь получилъ застрастку, все пойдетъ, какъ по маслу.
Василиса не отвѣчала. Спокойный, разсудительный тонъ дѣйствовалъ умиротворительно на ея нервы.
-- Васъ возмущаютъ его слова, потому что вы смотрите на нихъ, какъ на клевету, произнесъ Борисовъ, помолчавъ. Но вообразите, что это была бы правда,-- вы какъ бы къ этому отнеслись?
-- Я вообразить этого не могу.
-- Напрасно; стало быть, вы забыли, или не поняли,-- разговоръ, который мы имѣли съ вами въ Женевѣ, до вашего отъѣзда. Я вамъ говорилъ, и вы со мной согласились, что деньги необходимый факторъ, безъ котораго ничего не подѣлаешь. У меня есть свои средства, и до сихъ поръ ихъ хватало, но когда ихъ не станетъ, и деньги будутъ непремѣнно нужны для дѣла, неужели, вы думаете, я остановлюсь попросить ихъ у васъ? Мнѣ и въ голову не пріѣдетъ разбирать, благовидно ли это, или нѣтъ; нужно -- и все тутъ. А какъ оно отзовется на моемъ личномъ самолюбіи -- все равно. Нашъ братъ привыкъ не считаться съ этимъ факторомъ и ставитъ свой нравственный идеалъ повыше. Погодите, прійдетъ время, я васъ совсѣмъ оберу, и буду считать, что поступаю хорошо и даже очень честно. Вы какъ объ этомъ думаете?
-- Вы правы; сильный, праведный, дорогой мой!...