-- Я позвоню, чтобы васъ провели, сказала Василиса, вставая.
-- Зачѣмъ? Ненужно прислугу безпокоить, я самъ проберусь... Такъ до свиданья, покойной ночи.
Они стояли посреди гостинной, стройные ихъ силуэты отражались въ большомъ зеркалѣ.
-- Вы скоро опять пріѣдете?
-- Недѣли черезъ двѣ, постараюсь. Теперь много работы, куча писемъ, на которыя нужно отвѣчать, да на дняхъ ждемъ кой кого изъ Россіи.
-- Стало быть, долго не увидимся...
Она держала его руку и невольно, слабымъ движеніемъ, привлекала его къ себѣ.
Борисовъ подался впередъ и вопросительно глядѣлъ на нее. Она чувствовала, что разстояніе между ними уменьшалось. Въ головѣ у нея туманилось, и кончики пальцевъ похолодѣли.
"Это было бы ужасно, вѣдь я знаю, что онъ меня не любитъ!" думала она, и въ то же время какая-то сила толкала ее и, вопреки своего ужаса и внутренняго сопротивленія, она сдѣлала шагъ впередъ. Борисовъ склонился къ ней, блѣдный, безмолвный и покрывалъ поцѣлуями ея лицо и волосы.
-- Милый! шептала она, не помня ничего, кромѣ блаженнаго опьяненія этой, минуты. Наконецъ-то!... Какую я темную ночь прожила...