Но она не отвѣчала и не открывала глазъ. Она лежала, не шевелясь, съ распустившейся косой, съ разстегнутымъ воротомъ платья. Изъ-подъ черныхъ рѣсницъ лились слезы и катились блестящими каплями на грудь.
-- Вы не хотите отвѣчать, не хотите взглянуть; вы сердитесь на меня? промолвилъ Борисовъ. Чѣмъ же я виноватъ, голубчикъ мой? Вѣдь вы сами хотѣли....
-- Да, сама, проговорила она поспѣшно, точно это слово ужалило ее и заставило встрепенуться. Не будемъ говорить, я не жалѣю...
Она обвила руками его шею и прижалась лицомъ къ его волосамъ.
Прошло нѣсколько минутъ.
-- Заснули? произнесъ тихо Борисовъ.
Онъ освободилъ свою голову и, взявъ ея руку, машинально сталъ ею играть.
-- Какіе у васъ пальчики хорошенькіе,-- розовые такіе, тоненькіе...
Она отдернула руку и встала съ дивана.
-- Куда вы? спросилъ Борисовъ.