"Буду ждать отъ васъ отвѣта."
Василиса подошла къ окну и долго стояла въ раздумьи, играя письмомъ, завертывая его и развертывая въ своихъ пальцахъ.
-- Такъ вотъ какъ слѣдуетъ смотрѣть на вещи! думала она. Неужели онъ правъ?... Неужели отчаяніе, которое душило меня, ничто иное, какъ кошмаръ больныхъ нервовъ?
Она не могла усомниться въ Борисовѣ и потому должна была сомнѣваться въ самой себѣ.
Послѣ завтрака она поѣхала дѣлать визиты. Она знала два-три семейства, въ которыхъ были дѣти, и въ одномъ изъ нихъ ей удалось выхлопотать для учителя четыре урока въ недѣлю.
Вечеромъ она написала Борисову короткую записку, въ которой отдавала отчетъ о своемъ ходатайствѣ. О другомъ она ничего не говорила; она знала, что это было ненужно.
Черезъ нѣсколько дней явился Рѣдичъ. Василиса помнила долговязаго, конфузливаго юношу, съ гривообразной копной русыхъ волосъ на головѣ и съ некрасивымъ, симпатичнымъ лицомъ. Онъ былъ крайне застѣнчивъ и неуклюжъ. Она приняла его ласково и представила мужу, какъ стараго знакомаго. Константинъ Аркадьевичъ поморщился, однако подалъ два пальца, которые Рѣдичъ, конфузясь, энергично сжалъ въ своей рукѣ. Снабженный карточкой Василисы, онъ отправился въ домъ, гдѣ долженъ былъ давать уроки, и, когда дѣло было улажено, пришелъ поблагодарить ее.
Загорская усадила его около себя на диванъ и съ дружескимъ участіемъ стала разспрашивать о здоровьи, о томъ какъ онъ устроился на квартирѣ, знаетъ ли онъ доктора въ Кларанѣ и т. д.
-- Когда вамъ будетъ скучно по вечерамъ сидѣть одному, приходите къ намъ, сказала она.
Рѣдичъ краснѣлъ, бормоталъ свою признательность и раскланивался.